Венец одержимых. Золотые миражи Востока

Робер толкнул Ренье локтем в бок и прошептал:

– Как, однако, смущенье умножает ее красоту!

Он посмотрел на слуг, застывших в готовности выполнить любой приказ очаровательной девушки и привел их в чувство:

– Эй, друзья! Подвиги во славу прекрасных дам пока откладываются. Пока же напоите и накормите коня господина, да приготовьте поесть и нам.

Перекусив лепешками с сыром и медом, маленький отряд присоединился к уходящему каравану. Робер ехал рядом с Ренье и радовался благополучному исходу его приключений.

Узнав, что Исмиля родом из Севильи, он воскликнул:

– Что за чудо этот город! Мы с твоим отцом в дни нашей молодости поехали в Кадикс и Танжер. Хотели прикупить кое-что из оружия, да посмотреть мир. Наш путь пролегал через Севилью и оказавшись там, мы были пленены ее красотами. Повсюду проведена вода, белые дома утопают в зелени. Нет ни одного заброшенного клочка земли, все занято аккуратными рощицами из апельсиновых, гранатовых, лимонных, банановых, оливковых, миндальных деревьев.

Дороги обсажены рядами стройных кипарисов, навевающих бодрящий аромат. Пышные пальмы так и зовут укрыться в густой тени. В каждой усадьбе есть внутренний двор, покрытый вьющейся виноградной лозой. Посреди него устроен фонтан с расходящимися во все стороны дорожками, устланными разноцветными плитами! Повсюду разбросаны клумбы с розами, лилиями, олеандрами и магнолиями. Настоящим чудом природы кажутся островки вычурных алоэ и замысловатых кактусов. И все это – дело рук мавров, которых иначе, как трудягами, и не назовешь!

Глаза его разгорелись, и он продолжил:

– В Севилье я случайно встретил одну смуглянку, настоящего ангелочка! И мое сердце запуталось в силках ее красоты. Что я мог с собой поделать?.. Правильно говорят:

Лишь око на милую взглянет,

А сердце влетит в ее сеть, -

Ни сердце любить не устанет,

Ни око смотреть и смотреть.[20 - Саади. Пер. с перс. Ф.

Корша. 1916.]

Ренье воскликнул:

– Красиво сказано!

– Да, там умеют очень точно выразить чувства!.. Я упросил твоего отца позволить мне остаться там на месяц-другой. Именно в тот раз я освоил арабский язык, а потом обучил ему и тебя. Я стал «кавалером ночи»: с заходом солнца приходил под балкон прелестницы и читал ей стихи и даже отваживался петь! Она улыбалась мне, ее движения были мягкими и вкрадчивыми, как у игривого рысенка.