Венец одержимых. Золотые миражи Востока

С первой встречи она испытывала к де Пуатье необъяснимую внутреннюю симпатию, хотя и не выказывала ее наружно… Неужели он раскрыл ее тайну?! Она смутилась и потупила глаза.

Разгоряченный выпитым вином, Людовик принял куртуазный вызов князя:

– Райская роза изначально была белой, радуя мир чистотой, свежестью и непорочностью. Увидев ее, соловей не смог отвести от нее глаз. И забыл несчастный, что похоть очей ведет к вожделению плоти! И возгорелось его желание, и приник он к девственному цветку… И что же? Острый шип пронзил его сердце, и алая кровь оросила невинные лепестки.

Де Пуатье с недоумением спросил:

– Так значит, во всех чувственных грехах виноват соловей?

– Не только он! Иная багряная роза своим поведением напоминает легкомысленную бабочку, которая то ли из праздного любопытства, то ли из распутного желания, летит на манящее пламя свечи. Она кружит, кружит и кружит вокруг опасного огня… В конце концов ее восхитительные крылышки вспыхивают, и она сгорает!.

– Во имя настоящей любви можно не только пролить свою кровь, но и сгореть!

Король покосился на князя:

– Конечно можно!.. Но зачем?.. – он бросил на супругу пристальный взгляд. – Пылающая душа не погаснет до тех пор, пока не превратится в пепел![25 - Из Книги Екклесиаста.] Не лучше ли истребить в себе пагубное вожделение? Святым Писанием нам заповедано: мужи должны молиться, воздевая чистые руки без гнева и сомнения, а жены в приличном одеянии, со стыдливостью и целомудрием, должны украшать себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами, как прилично женам, посвящающим себя благочестию!

Де Пуатье улыбнулся:

– Как можно идти против самой природы? Недавно я прочитал арабские стихи.

Один ей снится сон: искрящиеся платья,

Мерцанье золота и жадных рук объятья.[26 - По мотивам: Абу-ль-Ала аль-Маарри.

От такого откровения Людовик потерял дар речи. Впрочем, никто никого уже не хотел слушать. Гости возбужденно загудели, начали покидать свои места за столом и прогуливаться вокруг фонтана. Между благородными рыцарями и очаровательными дамами сами собой стали завязываться обольстительные разговоры. И никто из них не боялся уколоться о чьи-то острые шипы или обжечь свои нежные крылышки.