Венец одержимых. Золотые миражи Востока

Людовик задержался в Палестине на несколько месяцев, но покинул ее столь же бесславно, подведя тем самым черту под самым большим делом своей жизни.

Жарким летом они с Алиенорой высадились в Калабрии, где их с распростертыми объятиями встретил сицилийский король Роджер. Он сообщил Людовику хорошую новость: весь христианский мир негодовал на византийцев за их предательство, приведшее к краху столь блистательно начавшегося священного похода. Роджер понял, что настал очень удобный момент сокрушить ромеев, извечных врагов сицилийцев.

Все свое красноречие он направил на вовлечение французов в союз против изменников. Он обещал поделиться с Людовиком будущей добычей и клялся оказать ему всю возможную помощь в дальнейшем продвижении на Восток. Но король не поддался уговорам и отказался от выгодного предложения.

После приключений в Антиохии Людовик коротко и сухо общался с Алиенорой, лишь иногда встречаясь с ней за обедом. Однажды, заканчивая очередную тягостную трапезу и приступая к десерту, он взглянул на жену и невольно улыбнулся: она напомнила ему рыжую пушистую белку, увлеченно грызущую любимые орешки.

У него были плохие новости для нее, и он засомневался, стоит ли начинать неприятный разговор, но вспомнил о сердечной ране, полученной в гостях у князя де Пуатье. С того злополучного дня ее душа была мертва для него, и он чувствовал это всем своим существом! Известная притча гласит: «Ревность – это ярость мужа, и не пощадит он в день мщения!» Сами собой отпали все сомнения, и он с деланным безразличием сообщил супруге:

– Из Антиохии прибыли купцы…

Она насторожилась, оставила орешки и бросила на него вопросительный взгляд.

Делая паузы между словами, он сказал:

– И привезли… невеселые… известия… Как будто от той самой совы, о которой говорил де Пуатье…

Щеки ее слегка побледнели, и она опустила глаза.

Он взял кубок с вином, сделал глоток и продолжил:

– После нашего отплытия он возобновил войну с Нур ад-Дином… Но сражался на редкость неудачно… Видно, чем-то прогневил Господа… – Людовик бросил на Алиенору испытующий взгляд.

 – В битве при Инабе он потерпел жестокое поражение…

Ее губы дрогнули, и она растерянно посмотрела на короля.

Он повертел кубок перед собой, поставил его на стол и мрачно проронил:

– Он сразился с одним из полководцев атабека и получил в сердце смертельный удар копьем… – он помедлил, как будто что-то вспоминая.