Собрание малоформатной прозы. Том 6. Ужасы, мистика, фантастика, криминал, современная проза, легенды и мифы, фэнтези и миниатюры

Загадочны утренние туманы!

Что в них таится?

Какими чудесами наполнены их задумчивые глубины?

Савка с ненасытным любопытством всматривается в милые сердцу пейзажи. Дорога к озеру, к тому месту, где с вечера притоплен у берега марлевый мешочек с рыбными лакомствами, неожиданно раздваивается.

Чудеса!

Савка исходил эти места вдоль и поперёк, поэтому точно знает, что не раздваивается тут эта дорога.

В чём же дело?

Любопытство, как всегда, берёт верх. Савка сворачивает со своего пути на ту дорогу, которой не было раньше и не должно быть теперь.

Куда она приведёт?

Впереди, метрах в двадцати перед собой, Савка видит какой-то шарик: колобок – не колобок, просто пузырь. Катится этот пузырь в попутном с Савкой направлении, подпрыгивает на кочках, будто радуется чему-то. Попадается ему навстречу кошка. Пузырь глотает её, раздувается, но всё также легко продолжает катиться дальше.

А дальше – ещё чудеснее.

И страшнее…

Походя, глотает пузырь всё, что попадается ему на пути и раздувается, чтобы вместить в себя всё проглоченное: телёнка, мужика с лошадью и телегой, церковку с колокольней…

Как хорошо, что это был всего лишь сон!

Как странно, что этот сон снился Савке и в раннем детстве, и в отрочестве, и в юности, и даже теперь вдруг приснился, в поздней-припоздней старости.

«Неужели опять задремал? Тоже мне, „бдительный“ сторож небогатого церковного имущества!», – устыдился Савва Никадимович.

Досадливо кряхтя, он встал на ноги, сбрызнул лицо водицей и отправился в очередной обход скудных церковных владений.

Ему вслед донёсся скрип рассохшихся половиц только что покинутой им сторожки.

«Уж не смертушка ли это моя вдогонку за мной поспешает?»

Нижняя часть церковного подворья тонула в белом тумане. Следуя привычным маршрутом, Никадимович вплотную сблизился с непроницаемой стеной этого клубящегося морока, и предчувствие ужаса сковало вдруг его тело.

Из пелены густого тумана на Никадимовича выдвинулось лицо прожорливого сказочного пузыря-упыря, готового проглотить и сторожа, и церковку с колокольней.

Час спустя пономарь обнаружил недалеко от церковной сторожки бездыханное тело Никадимовича. В остекленевших глазах покойника пономарю почудилось отражение широченных размеров пасти.

Самая страшная ночь

Я никогда не думал, что эти чувства – одиночество и ужас – можно испытывать не только душевно, но и буквально всей поверхностью тела.