Собрание малоформатной прозы. Том 9. Хоррор, мистика, фантастика, криминал, современная проза

*

«…глаза, которые смотрят на тёмную реку, и на безмолвный поток мыслей, образов и слов, в невероятном смещении времён и понятий…» – это о других глазах дано описание Гайто Газданова в романе «Возвращение Будды», но оно полностью подходит под описание глаз величайшего из мудрецов, которого разыскал избалованный жизнью богач.

Телохранители богача с победоносной бесцеремонностью вломились в суровую келью величайшего из мудрецов:

– Эй! Старик! Наш господин расположился на отдых неподалёку от твоей убогой конуры.

Пространство кельи подёрнулось, как от степного марева, и величайший мудрец исчез.

– Эй! Ты куда запрятался? Выходи, старый пёс!

– Нам твои шутки не нравятся!!

Спесивый «господин» обомлел, когда перед ним материализовался из воздуха, через который пробежала волна прозрачного марева, старик с глазами, которые будто смотрят на тёмную реку, и на безмолвный поток мыслей, образов и слов, в невероятном смещении времён и понятий:

– Ты поздно решил искать те смыслы, в которых сокрыто бескрайнее и бесконечное счастье, – услышал от старика спесивиц и вострепетал от мистической силы, исходящей от величайшего из мудрецов.

Спесивиц превратился в «тварь дрожащую». Он осознал, что та жизнь, которая привела его в трясину уныния и озлобленности, по-прежнему дорога ему.

«Но, кто же тот изменник, который готовится умертвить его грядущей полночью?!!»

Срочным чартерным рейсом «тварь дрожащая» вызвала усиленную охрану и прислугу взамен всех тех, кто сопровождал его в этом походе.

Но чувство безопасности не приходило.

«Что за манера у этих чёртовых мудрецов изъясняться загадками?!!»

Ровно в полночь к баловню судьбы, наследнику богатейшего состояния, приблизилась его смерть, поджидавшая своего момента, оставаясь за спиной своей жертвы.

Её не видели ни храбрые хамы-телохранители, ни прислуга. Один лишь величайший из мудрецов разглядел её в бурном потоке мыслей, образов и слов, в невероятном смещении времён и понятий. Но прямо указать на неё смертному он не мог, так как силы, стерегущие Истину от тех, кому она не предназначается, позволяли ему обозначить её лишь загадочными словами.