Собрание малоформатной прозы. Том 8. Ужасы, мистика, фантастика, криминал, современная проза

Ведь зарекалась она приходить сюда в ночное время после того, как была изгнана с кладбища злобным котом-чёртом. Зарекалась!

Евдокия со страхом увидела, как могила матушки вдруг подёрнулась мелкой рябью, засеребрившейся в колдовском лунном свете, и провалилась вниз, в образовавшуюся на её месте пропасть. Куда же подевалась матушкина могилка теперь, глубоко ли провалилась она под землю? Евдокия подошла к краю пропасти, стала пристально вглядываться в её устрашающий чёрный зев и почувствовала, как попасть обхватила её своими невидимыми щупальцами.

Падение было страшным и закончилось внезапным… пробуждением.

…Так это был сон? Ох, не простой это сон! Что-то он предвещает…

Стук перепуганного сердца совпал со стуком в дверь.

– Хозяюшка! Дома ли ты? Стучу-стучу, а ответа всё нет и нет…

Евдокия вскочила с постели, накинула домашних халатик, вышла навстречу гостье.

Глава 3. Встреча третья

Гостья выглядела пугающе. Её нос, изогнутый, как клюв совы, выдавал склонность гостьи к коварству, острый, выдвинутый вперёд подбородок придавал гостье вид задиристый и скандальный, а немигающий взгляд холодных и безжалостных, как у змеи, глаз вгонял в ступор.

– Не бойся меня, голубушка! Я добрая к тем, кто ко мне относится с пониманием и проявляет покорность. Коли не будешь артачиться, то я тебя не обижу, – прошамкала беззубым ртом гостья и исторгла из горла звуки, отдалённо напоминающие утиное кряканье.

Евдокия догадалась, что это старушечье кряканье должно обозначать её смех, и попыталась улыбнуться в ответ, но одеревеневшие от безотчётного страха мимические мышцы лица сложились в гримасу жалкую и боязливую. Гостья осталась довольна этими признаками страха у Евдокии.

– Я, голубушка, в этой деревне проживаю недавно, но люди меня здесь знают и кличут меня бабушкой Ерошкой.

– Не Ерошкой, а Ёшкой, – мысленно уточнила сама для себя Евдокия и ещё больше испугалась от этой внезапной догадки.

– А ты догадливая, – прокрякала, изображая этим смех, бабушка Ерошка (бабка Ёшка). – Догадайся тогда и о том, что дом твой мне приглянулся, а тебе он опасен.

– Чем же может быть опасен мне дом моей матушки? – растерялась Евдокия.

– А тем он тебе и опасен, что он мне приглянулся, – вонзила бабка Ёшка в Евдокию взгляд своих глаз, холодных и безжалостных, как у змеи.