Моя прекрасная «Галатея»

Всего через два часа после известия о смерти матери этот пациент впал в истерику. Он сотрясался от рыданий, рвал на себе волосы и пижаму. Только после введения ему сильной дозы успокоительной инъекции пациент затих, и удалось выяснить причину такого нервного срыва. Оказалось, что на прогулке он увидел втоптанный в землю окурок.

«Он, бедненький, лежал такой раздавленный, такой никому-никому не нужный!»

Какое жалостливое сердце!

*

Василий вспомнил всплеск своих эмоций, за которым последовали события, затянувшие его своим потоком и прибившие, будто щепку, к берегам его первой судимости.

Это было на летних каникулах после восьмого класса. К тому времени Василий уже успел переспать с несколькими своими одноклассницами, а вот от одной одноклассницы получил строгий и решительный отказ. Ну, нет, так нет. Не очень-то ему и хотелось. Однако, когда вечером после того же дня Василий случайно повстречал на дальней аллее парка ту «отказчицу» в обнимку с мальчиком из параллельного класса, его внезапно накрыла тёмная пелена жгучей ярости.

Переведя замутнённый, блуждающий взгляд на «отказчицу», Василий увидел её широко распахнувшиеся глаза.

«Да она меня любит!», – по-своему прочёл её взгляд Василий.

«Он просто бешеный зверь!!!», – застыла от неописуемого ужаса «отказчица».

Окрылённый привидевшейся ему победой над девичьим сердечком, Василий подошёл к «отказчице», захватил в ладони её побледневшее личико, медленно и властно приблизил к нему своё лицо, перевозбуждённое от жестокой расправы над неудачливым кавалером, и, вонзая в её широко распахнутые глаза свой пронизывающий взгляд, проговорил раздельно, веско, зловеще:

«Теперь ты будешь только моей.

Через год Василий увидел её с другим и убил.

Надо ли было убивать?

К этому вопросу Василий относился равнодушно.

Обещал убить, вот и убил.

Полной компенсацией такого дикого поведения в глазах самого Василия было то, что его «необыкновенная доброта», беспричинные всплески которой накатывали иногда на него под воздействием алкогольных паров, «намного превышала то зло, которое им совершалось» то во время приступов неконтролируемой злобы, то в минуты тупого душевного безразличия, но по данному некогда слову.

Мысли Василия смешались, прокручиваясь в сумбурном вихре, и метнулись к другому краю.