Краповые погоны

Нам всем казалось, что с нами жестоко обращаются, унижают, и только позже, когда после курса молодого бойца я попал в сержантскую школу, понял, что это были цветочки на самом деле.

Я  и Николай познакомились с солдатами из хозвзвода. Среди них и земляк очень близкий оказался. Однажды он увидел, как маленький сержант очень уж рьяно гоняет нас на физподготовке, заставляет делать упражнения до изнеможения. Подошёл к нему, взял за шиворот гимнастёрки, спокойно объяснил:

– Ты что, дедушкой стал, салажонок? Или думаешь, что две лычки ставят тебя выше этих пацанов?

Сержант стоял обескураженный.

– Не забывай, тебе  с кем-то из них ещё полтора года служить.

После этого случая Маликов никогда больше не позволял себе переходить грань дозволенного.

Через три недели жизни в полевых условиях служить стало на много легче. Установилась хорошая солнечная погода, исчезла грязь, деревья покрылись листочками, от них исходил приятный запах свежего русского леса. Дневальным теперь не нужно было по много раз выскрёбывать из казармы слой грязи.

А-то было просто невыносимо: только помыли пол, зашли взводы, притащили грязь на сапогах, опять мыть. И так до отбоя.

Мы уже попривыкли друг к другу, да и сержантам надоело ставить из себя суперкомандиров. Хотя на занятиях приходилось по-прежнему выкладываться полностью: тактика, строевая, огневая, физическая подготовка, ЗОМП, кроссы, марш-броски. Зато время летело: всё на бегу, наскоро, только встал – уже отбой.

Баня была в большой специальной палатке, где стояли баки с водой, рядом с палаткой вода подогревалась на огне.

Раньше я мечтал об армии и, когда мне дали отсрочку, уговорил военкома, чтобы призвали сразу, со своим годом. Он ещё сказал тогда:

– Не хочу я тебя отправлять в стройбат, подождём что-нибудь подходящее.

Ушёл со своим годом, в восемнадцать лет, но вместо удовлетворения испытал  разочарование. Мечтал увидеть себя стройным, подтянутым, героем-афганцем обязательно.

Рисовал разные героические моменты, дерзкие поступки, медали.

Но, что получил? Красноярский край, тайга, глушь, вместо уважения – чуть ли не презрение, даже со стороны медсестёр. Дух – недоделка, полусолдат. Между своим призывом отношения тоже не ахти какие: все озлобленные, измученные, голодные. А внешний вид? Форма висит мешком, брюки-галифе напоминают шаровары, сапоги стоптанные, уродливые. А как не хватает сладостей? Сигарет не хватает.