Предсмертная исповедь дипломата

Она положила голову мне на плечо и зашептала в ухо:

– Ты знаешь, мы все живем в какой-то рутине. Рутине, необходимой для жизни, в чем-то иногда нас даже раздражающей, и как бы забываем о любви к людям, нам близким, не понимаем, что жизнь, со всеми ее проблемами, коротка, а жизнь молодая, с ее страстью и жаждой любви, и того короче. И в конце – концов все кончается и лишь остается сожаление о несделанном. И еще поняла я, как дорог ты для меня со всей своей правильностью, логичностью, честностью и умом…

Настя помолчала, вновь сильно прижавшись, продолжала:

– Я знаю, я чувствую, что ты меня любишь, ты все готов для меня сделать.

Я тебя тоже очень – очень люблю. Но думаю, что мы с тобой излишне скромны в проявлении чувств…

Она вновь начала целовать мое лицо, а мне, после ее волнительной и ласковой тирады не осталось ничего другого, как взять ее на руки и унести в спальню. Её симпатичное черное платье стало лишним.

* * *

А с утра началась проза жизни. После печали и горя прошлого дня, смягченными милыми прелестями прошедшей ночи в нежном соитии, мы буднично присели за стол, не испытывая совсем чувства голода, решив ограничить себя чашкой кофе.

Дочурку, конечно же, это не удовлетворяло, и она, энергично поглощая омлет, щебетала нам о своих делах и планах, в которых места для почившего в бозе Константина Ивановича места не нашлось. Что взять с ребенка, у которого каждый день начинается, как с чистого листа. А что же касается меня и Насти, то как только щебетание ребенка завершилось и она упорхнула в свою комнату, наши глаза встретились с немым вопросом: «Что это было, чем объяснить поступок Кости? Я спросил:

– Насть, ты-то, как понимаешь все случившееся? Я в куски разорвал свои мысли, но ничего путного не придумал.

Ведь Костя был человеком крепкого рассудка, который не мог поступить вот так, сдуру, с бухты-барахты свести счеты с жизнью.

Я вопросительно смотрел в глаза Насти, которые, будучи по природе голубыми, стали в тот момент серыми. В них, как я понимал, сидел тот же вопрос и ответа я не ожидал.

Настя, немного помолчав, сказала без энтузиазма и определенности:

– Не знаю, Паша, и я ответа. Мне всегда казалось, что в жизни Кости все в порядке. Что нужно вашему брату – мужчине, у него было, пожалуй, в избытке. Они с женой и сыном составляли идеальную семью. Мы бок о бок с его семьей живем несколько месяцев, и если бы в ней были какие-то трещины, мы бы это заметили обязательно. Нет, причину трагедии с этой стороны искать нечего.