В любви брода нет

То же самое происходит при прорастании и бурном прогрессировании ранее дремавших втуне или менее выраженных способностей, устремляющихся к самореализации. Под их воздействиям начинают трещать и разрываться взаимосвязи, казавшиеся скреплёнными на века.

Я испытал это на себе в своём первом и единственном браке.

Мы с Любочкой одновременно приглянулись друг другу. Наши стоические попытки к сдерживанию обоюдного физического влечения лишь умножили его силу, как умножается взрывная мощь воспламенившегося тринитротолуола внутри гранаты от сопротивления её наружной оболочки.

«Взорвавшись», мы осознали, что нам друг без друга не жить. Нам казалось, что наша страстная, осколочно-фугасной силы любовь будет длиться вечно. Наверно, так бы оно и было, если бы внутреннее развитие каждого из нас пошло в таком же слиянии, в каком пребывали тогда наши пламенно любящие сердца.

Увы! Мы с Любочкой изначально были очень разными натурами. Её душа рвалась к высокому искусству, она писала стихи и мечтала о настоящей поэтической судьбе.

Она нуждалась в ярких впечатлениях. Считается, что Нерон только ради бурного поэтического вдохновения сжёг столицу своей империи.

Не факт.

Но очень образно!

И вполне соответствует клинике тех безумств, на которые бывает способна необузданная душа.

Любочка вся была подобна разбушевавшемуся пожару. Вся – в устремлённости к «горним высям».

Я тоже вечно витал в облаках. Но наши «выси» располагались в разных, непересекающихся измерениях. Меня неудержимо влекло техническое творчество, а это было моей «землёй», оторванной от Любочкиного «неба».

Любочка не видела в моей устремлённости того, как высоко, за край земли и неба, до беспредельного космоса, взлетают мечты коллектива, в котором нами ковалось научное и инженерно-техническое будущее на многие десятилетия вперёд. В её понимании мы были, как кроты, зарывающиеся в Бог знает, какие недра, и не замечающие ни зелени трав, ни небесной сини, ни пьянящего цветочного аромата.

Та часть нашей с Любочкой жизни, в которой наши судьбы пересеклись и сплавились в горниле полыхающей любви, со временем миновала.

Наши судьбы неудержимо мчались по предназначенным им траекториям, разлетающимся в разных направлениях.

Так должно было произойти.

Так всё и произошло.

Любочкина судьба к закату её жизни принесла ей значительные плоды: Она воздвигла себе, хоть и небольшой, но красивый «памятник нерукотворный». Теперь во многих библиотеках можно найти трёхтомник её стихов.