Танго с прошлым

Пустые короба мои вынесешь, ладно?

Выходя вместе с Петром Кирилловичем из дома, Платон чуть задержался, когда гость перешагнул через порог, и кинув вслед ему: «Я сейчас», – он быстро опорожнил один из холщовых мешков с провизией на диван, потом выхватил из-за печки свой саквояж и, открыв его, переложил оттуда жестяной, запаянный наглухо со всех сторон, увесистый короб и переложил его в мешок. Затем он захватил в одну руку два берестяных короба, а под мышку засунул мешок с жестяным коробом и вышел из дома, глянув напоследок на мирно спящего сына.

Выйдя во двор, Платон весь свой груз, включая свой мешок с таинственным коробом, положил в повозку мельника и быстрым шагом двинулся открывать ворота. Когда, ведя за узды своего коня, Петр Кириллович вышел за ворота, уже стал снова, как днем, накрапывать небольшой дождь. Платон в это время неуловимым движением аккуратно переложил из тарантаса за забор своего переднего сада свернутый в мешок короб и немного растерянно подошел прощаться со своим гостем.

– Еще солнце не село, а стало темно, словно уже наступила ночь, – сказал, не находя слов на прощание, Петр Кириллович.

Платон крепко обнял своего бывшего тестя и троекратно поцеловал его.

– Что ж ты, сынок, прощаешься со мной так, словно никогда больше не увидимся, – сказал Петр Кириллович, украдкой смахивая выступившую слезу. – Завтра утром я с рассветом буду у тебя, учти! Буду стучаться в окно и разбужу! – Малинин осекся и продолжил, – может, все же поедем ко мне, а? Что-то неспокойно мне от этой черной тучи стало.

– Ну что ты беспокоишься, отец? Вот Матвей умаялся и спит – как я его сейчас разбужу? Ты давай поезжай – сейчас дождь пойдет.

Платон постоял, глядя вслед Петру Кирилловичу некоторое время, затем медленно оглянулся вокруг и, дойдя до углового столба забора сада со стороны околицы, завернул за него в сторону от дороги и, словно вор, залез в свой же сад, прислушиваясь к каждому шороху и озираясь вокруг.

Опасения Петра Кирилловича вполне оправдались: через полчаса, может чуть больше, пошел сильный дождь, и даже не дождь, а настоящий летний ливень с громом и молниями.

Сильный ветер, сопровождающий грозовой фронт, своими порывами в мгновение ока словно бы снял и разорвал в клочья осенний наряд деревьев, разметав желтые и багряные листья по всему пространству над землей. Прошло с полчаса после начала бури, когда в дом, весь вымокший до нитки, вошел Платон.