Танго с прошлым

Мельница была построена на крутом берегу Сорожки так, что верхняя часть постройки находилась на таком уровне, чтобы можно было сразу на подводах заезжать по помосту к ковшам и высыпать зерно из мешков чуть ли не с телег. Возле въезда на помост, словно охранная башня возле средневекового замка, к мельнице примыкал домик с дровяным сарайчиком для поджидающих своей очереди клиентов Петра Кирилловича. Мельница работала, и возле насыпных окошек ковша сновали люди с мешками. Но внимание Малинина привлек странный человек с черной бородой и с черными пронзительными глазами, который сидел на корточках под старой раскидистой сосной, распахнувшей свои длинные ветви над сторожкой.

Увидев Петра Кирилловича с Матвеем на шее, он резко вскочил и подбежал к ним.

– Мусаил! Мусаил! – крикнул Матвей, показывая пальчиком на незнакомца.

– Здравствуйте. Вы – Петр Кириллович, хозяин мельницы? – спросил незнакомец с сильным акцентом, но с хорошим знанием русского языка.

– Да, – все еще подозрительно косясь на бородача, мельник спустил Матвея на землю.

– Я – Мусаил, – сказал незнакомец и осекся, опустив глаза вниз.

– Мусаил! – вскрикнул Петр Кириллович испуганно, словно что-то вспомнил важное. – А где же Ксения Павловна? Ты один?

– Ксения Павловна у вас дома. Она заболела тифом и чувствует себя очень плохо. Мы еле-еле доехали до вашего села… – Мусаил не мог говорить: суровый мужчина глотал слезы бессилия и горя. – Мы знаем все. Скажите, где эти собаки, – я их найду хоть на этом, хоть на том свете, и Аллах мне поможет совершить святое возмездие! Платон Никитич для меня был больше отца, да простит меня Аллах, больше братьев, и, если теперь я не омою кровью убийц свои руки, – мне не будет покоя на земле….

– Подожди, Мусаил, – Петр Кириллович обнял его и, смахнув слезы с глаз, погладил по голове Матвея, – нам надо сейчас думать о Ксении Павловне и о Матвее. Платона, Царствие ему Небесное, мы похоронили по всем правилам – и ему ничем уже не поможем.

Если ты сейчас на этих убийц один пойдешь мстить – они и тебя пристрелят, а я стар, чтобы защитить женщину и ребенка от них. Да нет их сейчас в Лаптеве – они, говорят, ускакали в Кукарку. А тот несчастный, однорукий сосед Платона, который держал в руках нож, конечно виноват, но его тоже подставили: его руку направляли двое – собственный брат Платона и еще какой-то пришлый Иуда. Пойдем в дом, Мусаил, – там поговорим.