Блуждающий по вселенным

Утерянные миры, с установленными и там некогда порталами, либо были уничтожены вселенскими катастрофами, либо связь с ними преднамеренно оборвалась живущими там (или погибшими ранее) цивилизациями.

Есть и некая резервная связь, по которой можно достичь миров в иных гроздях. И конечно же, сохраняются тысячи действующих порталов, которые ведут в утерянные Нави. Так чаще всего и назывались миры вообще, по примеру панно на сводах самых величественных залов Кургана.

Интересной оказалась оговорка, что Связующими, на последнем этапе признания, становятся люди, прошедшие некие испытания.

Для этого они оставались на ночь в Пантеоне, предупреждая об этом старших хранителей заранее. И чаще всего наутро приходилось выносить их трупы. Последние неудачники зафиксированы семьдесят три и сорок два года назад. Последний выживший, но, как и ему подобные счастливчики, пропавший претендент значится в летописи сорок девять лет назад. До него – сто четыре года тому назад.

Прикинув эту никак не оптимистическую статистику, мысленно хмыкнул: «Оно мне надо?! И за сгущенку не соглашусь!» – потом и вслух высказался:

– Да и жить в каком-нибудь пустующем мире – ни за что не согласился бы. Это каким надо быть мизантропом, чтобы согласиться на подобное? – И уже обращаясь к дяде Крусту: – Кем они были? Ну, те, кто сорок три года назад и сорок девять лет назад рвались в Связующие?

– Их характеристики были оставлены предыдущим поколением наших коллег.

Описывались кандидаты следующим образом: честнейшие, добрые, веселые, общительные, они совершали геройские поступки. Ушли как минимум Двухщитными. В возрасте чуть за сорок. Многократно были женаты, осталось много потомков.

– Похоже, велось целенаправленное улучшение генофонда данного мира, – с умным видом вставил дед Назар. – Очень правильная политика.

Машка глянула на меня как-то очень нехорошо, но промолчала. А я, не к месту вспомнив танцовщицу из мира Содруэлли, постарался сменить тему:

– Странно, что подобные любители жизни соглашались на изменение своего статуса.

Да еще и с пятидесятипроцентным риском для жизни. Или они отправлялись на последнее испытание не по своей воле?

– Сие мне не ведомо. Ни завещаний, ни записок, ни словесных сообщений своим родственникам уходящие «в ночь» не оставляли. И не возвращались никогда. Хотя… – задумался Круст, разглядывая меня с некоторым восторгом.