Выживалки

 – Разве мы перестаём быть людьми, приходя сюда? «Выживалки», как мне помнится, создавались для единения человека и природы, для возрождения атмосферы здорового соперничества и взаимопомощи, для утверждения гармонии сильного духа и тела, что так необходимо выпестовать всему человечеству с младых лет.

Она прямо-таки процитировала речь, что писалась некогда тем мной, которым я никогда не был. Я даже вздрогнул.

– Нормас? – Ярик заметил мою дрожь.

– Ты не согласен? – спросила Велка.

Ярику я быстро кивнул, мол, всё в норме, но обратился к новенькой, так как философско-нравственные вопросы, если они разобщают отряд, стоит решать в начале игры, пока есть время и силы:

– Человечество и человечность, как ни странно и ни грустно, разные понятия.

Впрочем, если люди смогли преодолеть трудности тогда, когда жили на одной-единственной планете, не уничтожили её и себя, если сумели создать такой огромный Космический Альянс, значит, человечность побеждает хотя бы через раз.

– Разве быть человеком – это не быть человечным? – снова вклинился Ким.

Тут даже его сестра закатила глаза – едва заметно и не столь картинно, как это обычно делает Лада, но всё-таки не удержалась – среагировала на наивность брата. Не такая уж она непробиваемая, подумалось мне.

– Видишь ли, – обратился я к Киму, – человечность – это любовь к человечеству в целом, принятие его, как говорится, «со всеми недостатками, слезами и припадками», безосновательный альтруизм. Но это, как говорит моя мама, «идеальный газ», что-то даже патологическое.

– Но альтруизм сейчас не в моде.

Зачем бежать за сто дорог,

Кричать о призрачной свободе

И не жалеть усталых ног? – процитировал Ярик известную балладу, не особо понятно, что имея в виду, но спасибо, на сей раз он хотя бы не пел.

– И всё-таки я убеждена, что человечество в целом должно обладать человечностью, ну а человек в отдельности – это уже как пойдёт, – твёрдо сказала Велка.

– Этакий закон толпы наоборот? – задумался я. – Возможно, так и есть. Иначе всё закончилось бы ещё тогда, на этапе ядерного оружия.

– И что всё же значит – быть человечным? – Ким не унимался.

– А вот как раз, делая добро, не думать, насколько это человечно – достаточно ли сделал, не схалявил ли, дотянул ли до высокого звания Homo Humanum?

– А делая зло, как мы сегодня? – спросила Велка.

Лада аж зубами заскрипела от негодования, но я остановил её взглядом – сейчас это был мой поединок.

– И, к слову, отличать зло от приемлемых пакостей.