Андрогин

Тут надо шкуру спасать и всё в ней находящееся, а не о красоте думать. Мраморное яйцо в ладони, значит, всегда имеется шанс перебраться после смерти в иное тело и в иной мир. Но именно что после смерти. А сам факт изнасилования неведомым силам межмирского перемещения может и не показаться уважительной причиной для смены осквернённого тела. Резонно могут заявить: от такого не умирают.

Ещё одна угроза имелась для Дарьи. Если варвары её настигнут, то могут ведь обыскать и забрать яйцо, а то и попросту выбросить его куда-то в сторону.

Что тогда? Как этого избежать? Несмотря на скоротечность и кратковременность переноса сознания из старого, немощного, смертельно больного тела, определилась приоритетная аксиома: что бы ни случилось, артефакт надо беречь пуще собственной жизни. То есть угроза утери или насильственного лишения должна устраняться в первую очередь. Исходя из этого, появилась вполне резонная мысль:

«Не слишком ли быстро я бегу?.. И не будет ли лучше, если сама выйду навстречу преследователям, улыбнусь им, поблагодарю за спасение и… Можно ведь изначально выбрать среди них самого сильного и авторитетного, тогда возможное насилие станет шестикратно меньшим…»

Вроде правильно рассуждала, да и логика требовала остановиться, но… Ноги, словно обладающие собственным разумом, несли женщину от озера всё дальше и дальше.

Ну и некий лоцман выбирал маршрут не строго по прямой, что могли легко просчитать преследователи, а по большой дуге уводил вправо. И уже через километр землянка посчитала, что редкая цепь из шести человек никак её не отыщет в густом лесу. Перешла на спокойный шаг, внимательно глядя под ноги и прислушиваясь, не раздастся ли топот погони.

Грунта, как такового, практически не наблюдалось. Сплошной покров из выступающих корней. Разве что местами лежали кучи хвои, листьев и мелкого древесного мусора, нанесённые водными потоками. За оставленные неосторожно следы можно не опасаться.

Тело после бега согрелось настолько, что от одежды валил пар. Появилось желание присесть и немножко отдохнуть. Только Чернова не собиралась останавливаться, обратив, наконец, внимание на собственную одежду.

Та оказалась весьма своеобразной. Вместо нижнего белья – трико из тонкой ткани. Точнее – его остатки, кое-как сшитые многочисленными стежками. Видимо, прежней хозяйке пришлось туго, раз чинила настолько пострадавшую вещь.