Капризная Фортуна

Это наверняка уже позже прибывшие из большого космоса людишки просчитали что надо да перекрыли оба пролива так, чтобы те со временем полностью заполнились пресной водой. Вот кровожадные монстры и размножились в немыслимом количестве. Оставалось теперь догадаться, для чего их выращивали, да ещё поставив на поток регулярную подкормку человеческим мясом. Причём мясом свежим, с только что убитых, совершенно здоровых, молодых, полных сил и энергии рабов.

Только за создание такого рабовладельческого строя все инопланетяне, насадившие такое, в любом из цивилизованных миров приговаривались к немедленной казни.

Так что понятно, кто сюда заявился около тысячи лет назад и за что их преследовали. Понятно и то, что уничтожение их дальнего, но не менее циничного потомка Гранлео – крайняя необходимость, перед которой не остановится каждый здравомыслящий разумный.

Придя к таким выводам, инопланетянин Виктор Менгарец, уже значительно подзабывший свою истинную фамилию Палцени, похвалил себя и пожалел одновременно.

Похвалил за то, что уничтожил злобного тирана и почти до основания разрушил рабовладельческую систему. А пожалел из-за невозможности оказаться дома, на родной планете, или прямо сейчас рядом с Розой. Той самой девушкой, при воспоминании о которой становилось томно в груди и спирало дыхание.

Вернувшиеся товарищи застали его святость в мрачной задумчивости и с отсутствующим взглядом. Пересказали о своих только частично удачных поисках, получили в ответ полный отчёт о расшифрованной записи и о следующих из этого выводах.

Но потом опытный жрец всё-таки заметил некоторую отчуждённость Виктора в разговоре:

– Ты словно не с нами, а где-то очень далеко. Что-то ещё тебя волнует?

Менгарец немного покряхтел от смущения и нерешительности, а потом всё-таки признался своим единственным на этом континенте друзьям:

– Да вот, что-то я сильно разволновался о самочувствии Розы.

Ведь она совершенно не догадывается, что я остался жив, наверняка совсем по-иному жизнь у неё пошла…

– Да ты не сомневайся, – похлопал его по спине Фериоль. – Любящее сердце всё отлично чувствует и на расстоянии.

– Ха! Чувствовать – это одно, а знать – совсем другое. Вот я и ломаю голову, как бы ей хоть какую весточку о себе дать? Хоть намеком каким показать, что я жив?

– Ну и что надумал?

– Ничего дельного.