Штормовое предупреждение

А вчера, после бурного выяснения отношений, бравые анархисты уселись кто на коней, кто на свои тачанки, кто в два «реквизированных» со стрельбой и мордобоем эшелона и укатили в сторону Юзовки.

Климович, из Совета, как раз требовал немедленно направить Муравьёву, Фрунзе и Троцкому телеграммы с требованием вернуть распоясавшихся анархистов или прислать дополнительные части для защиты города. На что комиссар Никулин только безнадёжно махнул рукой и обронил солёное матросское словцо.

И комендант тоже сказал с досадой, обращаясь почему-то к новоприбывшим:

– Вот, извольте видеть, товарищи! Эти махновцы – как ордена получать, так пожалуйста, а слово поперёк сказали – снялись и укатили, да ещё эшелон угля увели.

– Три платформы, – поправил его комиссар. – Но всё равно, каковы суки, а? И как теперь город защищать?

Матусевич осторожно сказал, стараясь никак не выдать ни своего отношения к происходящему, ни своей информированности:

– Но этот наш, замвоенкома, Апатьев собрал… Как его…

– Первый Мариупольский ударный советский батальон, – подсказал Климович.

– Ну, так вот. Защитят город. – И Матусевич не поскупился даже на некий, чуть ли не на плакатный жест: выставил раскрытую ладонь.

– Защитят – это вряд ли, – комендант, участник двух кампаний на Юго-Западном фронте и боев с «сичовиками» на Херсонщине, оценивал обстановку достаточно трезво.

Комиссар Никулин тоже не пылал оптимизмом. Так и сказал:

– Может, пару-тройку дней и продержатся. Если в спину им не ударят. Зря, что ли, к нам эскадра беляков подплывает? Высадят десант – и всем кранты.

Вот тут-то счёл самым подходящим моментом подать голос и «лоцман Ломан»:

– Ваши опасения преувеличены. Семь линий минных заграждений перекрывают вход и в Таганрогский залив, и в нашу гавань.

– Пусть только сунутся, – подхватил Матусевич, – такой фейерверк начнётся! Опасность с моря исключена.

– Если мины сработают. Вы, служивые, должны помнить, как в четырнадцатом тот проклятущий «Гебен» топтался прямо по минному полю и добрых четверть часа лупил по Севастополю. И ушёл, сука, безнаказанным.

«Служивые», равно как все прочие черноморцы, конечно же помнили, о чём речь.