Мария-Изабель

 – А вы, дорогая (опять к Марии), ничего не заметили?

Девушка задумалась, а потом честно сказала:

– Да нет! У него все в порядке!

Даниель весело захихикал, за что получил кулаком по ребрам от своей миниатюрной жены, и Мария вдруг осознала подоплеку своего ответа. Так могла отвечать только женщина, детально изучившая тело своего любимого. «Ну и что? – подумала Мария, даже не смутившись. – Он почти мой муж, и мы можем вытворять все, что хотим!» А вслух добавила:

– Конечно! Небольшой осмотр у специалиста ему бы не повредил! – глаза матери засияли благодарностью, зато Хоссе запричитал:

– О! Уже сговорились! Да дайте пожить спокойно! Не люблю я врачей и никак в толк не возьму, что у них делают здоровые люди? И чего мне к ним тащиться? И вообще праздник есть праздник! Давайте лучше споем! Даниель, что-нибудь веселенькое!

И они запели шуточную песню о старом, древнем автомобиле, давно мечтающем уйти на пенсию.

Но это ему никак не удавалось из-за всеобщей любви и золотых рук мастеров, его чинивших. Все подхватили припев, в котором уставшая машина, разминая амортизаторы, набирает скорость и вновь летит навстречу ветру, к синеющему вдалеке морю.

Мария не могла нарадоваться, слушая оригинальные слова и чудесную музыку. Но где-то в глубине ее сознания засела с осуждающим укором мысль:

«Может, я просто самка? Может, ему действительно где-то больно, и он это скрывает? А я ничего не заметила, сосредоточившись только на своем удовольствии? Обязательно буду настаивать, чтобы он прошел хотя бы простейший медицинский осмотр».

Когда все стали расходиться, будущие муж и жена пошли гулять к морю.

– Я знаю одно укромное местечко, – заговорщически шептал Хоссе. – Где можно чудно искупаться без ничего.

– А если кто-нибудь нагрянет? – Он на мгновенье задумался:

– Ну и что? Мне как-то все равно! А тебе?

– Мне тоже, – согласилась Мария. – Главное, чтобы ты был со мной!

И они купались! Теплая морская вода приятно обволакивала их сплетающиеся тела и своими потоками и завихрениями обостряла и без того возбужденные чувства.

Почти полная луна освещала их купание ласковым серебристым светом, придавая всему вид ирреального и фантастического.

Потом, улегшись между скал на прихваченное с собой одеяло, они соединили уста, и весь мир вокруг вообще перестал для них существовать. Были только два «я», слившиеся воедино, ставшие одним целым, безграничным и необъятным миром сказки и удовольствия, мечты и блаженства, любви и упоения.