Право на смерть

В архиве хранились печатные варианты лишь небольшой части мирового литературного наследия. Собрать и перевезти всё из большой библиотеки Конгресса поначалу не представлялось возможным. После пандемии перед вновь образованным государством Универсум и его лидерами стояли другие, более важные задачи. Страна существовала уже 121 год, а важные задачи всё не заканчивались. Ронин несколько раз подавал прошение для экспедиции в Вашингтон, чтобы вывезти из библиотеки Конгресса старинные экземпляры, но ему всякий раз отказывали.

В архиве хранились не только книги. Журналы, картины, документы вечного хранения, некоторые вышедшие из обихода предметы и многое другое помещалось в этом святилище старины.

Ронин подошёл к сканеру и приложил ладонь к считывающей панели. Лазерный луч сначала подсветил руку, а потом прошёлся по мужчине сверху вниз, сканируя всё тело.

– С возвращением, господин Ронин Ульрих, – сказал приятный женский голос. Дверь поехала вправо.

У архива была мощная охранная система. Всё-таки здесь хранились очень ценные вещи.

Если бы не соображения безопасности, Ронин никогда бы не позволил поставить здесь этот новейший сканер. Он терпеть не мог сканеры, магнитолёты и роботов. Особенно роботов. Все чудеса науки и техники остались за плавно закрывшейся дверью. Ронин погрузился в свою стихию. Он остановился, вдохнул знакомый пыльный воздух и пошёл вглубь здания.

В столице Универсума – Виктории, кроме Универсального архива, был ещё один музей. Современный. Ронин был там однажды.

Приземистое округлое здание под прозрачным куполом. Оно являло собой один огромный выставочный зал, где каждую неделю менялись экспозиции. Электронные прозрачные панели круглосуточно показывали то полотна французских импрессионистов, то русских авангардистов. 3D-симуляторы имитировали греческие скульптуры или археологические находки. Смех да и только. Ронин даже фыркнул, вспоминая.

Музей был очень популярным местом. Там всегда было полно народу. Красивые, модно одетые мужчины и женщины вели разговоры об искусстве.

Вернее, они думали, что говорят об искусстве. Рассуждать о том, чего ты никогда не видел и не чувствовал, по мнению Ронина, было абсурдным.

На первом же повороте коридора он свернул налево, в свой кабинет, где составлял списки экспонатов, разбирал новые поступления и разъяснял правила посетителям. Последних было немного. В основном это были группы студентов, преподаватели или учёные, интересующиеся доуниверсальной эпохой.