Нирвана

Причем не только оберегли вверенного им под охрану принца, но благодаря творческому подходу к своим действиям заставили врага раскрыться раньше времени, потерять инициативу, а в конечном итоге вычислить направление наиболее опасного удара непосредственно по нашей столице. А напоследок молодые космодесантники неожиданным штурмом сумели отбить один из научных городков, освободить наших заложников да еще и пленить сотни растерянных и деморализованных врагов. Впоследствии этих пленных, причем с самыми высокими воинскими званиями, мы обменяли на наших подданных, находившихся в другом городке.

А в итоге очистили планету Хаитан от подлых агрессоров. И еще раз хочу напомнить, что своевременное раскрытие основных тайн противника помогло нам вовремя ликвидировать угрозу, нависшую над столицей с дальней орбиты Оилтона.

Император сделал паузу, как бы давая возможность слушателям оценить все подвиги, совершенные молодыми воинами. Воспользовавшись этим, крепыш из троицы пилотов ткнул приятеля-негра кулаком в плечо и воскликнул:

– Ну, теперь обеспечен тройной наплыв парней и девушек в оилтонское училище.

– Ха! – успел воскликнуть Малыш. – Десятикратный!

И опять все внимание офицеров сосредоточилось на голографической трансляции проектора.

– Еще пять лет назад я пообещал народу раскрыть все подробности хаитанских событий. Сегодня пришло время это сделать. Отважные космодесантники давно получили внеочередные звания, почетные награды и денежные поощрения, а сейчас настала пора всенародно назвать имена наших доблестных защитников.

Все мы можем гордиться этими бесстрашными парнями и девушками, которые уже стали примером для подрастающего поколения. Итак…

Речь императора достигла кульминации. Пожалуй, никто из присутствующих не мог с уверенностью сказать, что будет произнесено дальше. По здравым рассуждениям Арматы получалось, что и в самом деле истинные имена лучше не называть. Подрастающее поколение и так будет в восторге. Впрочем, как и все остальные подданные Оилтонской империи.

Но где-то в глубине души у каждого участника памятных событий шевелилось некое подспудное ожидание: «А вдруг назовут? Почему бы и нет? Наша империя себе и не такое может позволить… Да и мне…» Далее шли еще более разнообразные варианты собственного отношения к этому: от справедливой гордости за себя и друзей до некоего панического страха – все-таки одно дело, когда о твоих подвигах знает строго ограниченное количество людей, и совсем иное – когда о тебе узнают все.