На древней земле

Даю ему команду: если удастся, пусть убирает кого может, но тихо. Идем в подсобку, послушаем, что болтает наш полиглот.

Мы пробежали за угол, и вместо ожидаемой кучи тел я увидел торчащую из люка в полу голову Николя. Он держал на уровне глаз готовый к бою небольшой автомат с коротким стволом. Скорее всего, изъятый все из того же недавно еще ходячего «арсенала».

– С шажшывными! – обрадованно прошепелявил он, выскакивая наверх и пропуская нас в «подсобку».

– А где ж твои зубки-то, красавчик? – удивился я, заметив пустой провал между его губами.

– Слышь, дантист! – вмешался Гарри, уже спустившийся под пол и высунувший оттуда свое лицо. – Еще успеешь наслушаться жутких и длинных историй о наших мытарствах с невменяемой персоной. Прыгай сюда! А ты, Николя, встань к углу и лупи любого, кто к нам полезет. Малыш сюда уже не вернется. Смотри только, чтобы бомбу не бросили!

Действительно, обстановка была не до расспросов. Неизвестно и сколько человек охотится за нами (а может, только за мной?) наверху.

Может, вообще все здание оцеплено? Мы пробежали по слабоосвещенному коридору, стены которого были увиты ржавыми трубами и прогнившими кабелями, и, сделав два поворота, оказались в большой круглой комнате. Лампа слепящим светом охватывала стоящие по периметру баки и в центре прикрытый решеткой зев уходящей вглубь шахты. Все еще бесчувственный переводчик был привязан к железному креслу. Роберт стоял рядом, держа в руках ампулу с домутилом и вопросительно глядя на нас.

– Давай вводи! – скомандовал Гарольд.

– Стоп! – вмешался я. – Есть антидот?

– Есть, но очень мало, всего две порции.

– Ему нет смысла врать, – объяснил я свое поведение. – Приведи-ка его в чувство!

Роберт вместительным ковшиком зачерпнул воду из стоящей рядом бочки и начал поливать привязанного. Тот вздрогнул, застонал и стал медленно покручивать головой, разминая ушибленные мышцы. Налитые кровью глаза немного прояснились, и он, лишь мельком взглянув на свои привязанные руки, уставился на нас.

– Как зовут? – Я спрашивал громко, кратко и голосом совершенно не допускающим ни возражений, ни снисхождения.

– Цой Тан! – ответил переводчик, поморщившись от боли в затылке.

– Знаешь, что такое домутил?

Он вздрогнул:

– Знаю!

– Вводить? – Я показал пальцем на ампулу в руках Роберта.

– Не надо!

– Сколько моусовцев наверху?

– Еще трое.

– Как и где они расположены?

– Один на входе в здание и двое в машине, метрах в двадцати от портала.