Невменяемый скиталец

Итак, – она вновь повернулась к мужчине, – чего ты мычишь? Показывай!

К тому времени тот немного пришел в себя и выпалил сакраментальную фразу:

– Увы! Госпожа герцогиня, все продано.

В какой-то момент хлыст в руке женщины стал угрожающе подниматься, и показалось, что она сейчас не сдержится, отхлещет пирата от распирающей ее злости и рвущегося через край бешенства. Видимо, точно так же показалось и остальным участникам сцены. Графиня непроизвольно отступила на шаг в сторону и выдернула из рукава носовой платочек со словами:

– Дорогая Вилейма, не стоит так волноваться.

Тогда как офицер вначале просто присел и попятился, а потом догадался найти сомнительный выход из положения:

– Ваше сиятельство! Да вы только взгляните на остальной товар, – он махнул рукой в сторону напряженно прислушивающегося Дельфина. – Есть что выбирать, не пожалеете. Вот, все людишки с этого края идут по два наших золотых. Любой! Подходите ближе, подходите…

И с этими словами ретировался за спину пленников, туда, где в центре вел торги основной продавец.

Тогда как оставшиеся дамы остались переговариваться. Причем вначале герцогиня с яростью рассекла упругим хлыстом воздух, а потом, не сдержавшись, выкрикнула вслед офицеру:

– Ублюдок!!!

И столько в этом крике послышалось злости, что Уракбай не на шутку вначале испугался: «Да эта змея не иначе как этих детей ест живьем!»

Молодая графиня опять попыталась образумить свою более старшую подругу:

– Вилейма, ну чего ты так горячишься? Ты ведь прекрасно умеешь сдерживать свои эмоции.

И обязательно своего добьешься.

– Ну как ты не понимаешь, Ортензия, самое худшее, что есть на этом свете, вот такие циничные сволочи.

«Неужели она готова убить этого пирата только за то, что не смогла сама перекупить малолетних детей для своих смертных игрищ? – с ужасом подумал бывший вор, аферист и мошенник. – Скорей всего! Раз еще и его при этом циником обзывает…»

– Тебе давно уже пора понять, – с досадой продолжила герцогиня, но замерла на полуслове, соединившись взглядами с Уракбаем: – Ты чего на меня уставился?

При этом парень сразу ощутил навалившуюся на него стену страха.

Ему захотелось упасть, корчиться, просить прощения и умолять о пощаде. Но несколько секунд он выдержал, а потом стало легче. Лишь краем глаза подметил, как догнавшая своих дам кавалькада охраны с мрачным и решительным видом выстроилась возле пустующего подиума.