Оскал фортуны

– Ха! Твоё утверждение лишний раз доказывает, что Гранлео – парень не из местных. Чего только в других мирах не случается и каких только любвеобильных правителей не бывает. Другой вопрос: почему пленные поголовно утверждают, что наложницы все без исключения божественной красоты?

– А ты когда успел об этом узнать?

– Во время одевания и подгонки одежды, – Виктор указал на свои сапоги. – Они ведь у меня теперь не снимаются, поэтому для меня сразу пошили несколько комплектов и брюк, и всего остального. Ну я и позвал пару человек, чтобы сделали доклад и ввели меня в курс последних событий.

– Меня тоже, – признался король, потирая свою небритую уже несколько дней скулу. – Поэтому скорей всего я лично сейчас с резервом отправлюсь к тому месту, где окружены остатки имперцев. Не хватало ещё, чтобы в горячке боя эти наложницы пострадали…

Менгарец внимательно посмотрел на монарха и посоветовал:

– Как по мне, то лучше их уничтожить.

– Почему?

– Слишком уж их отважно и сильно охраняют. Да и сам император их при жизни скорей всего баловал чрезмерно. Сам видишь, в какой они роскоши и почитании купались. Наверняка они ему остались верны до мозга костей.

– Но ведь Гранлео мёртв! – живо возразил Гром Восьмой. – Реалии совершенно изменились, и будет глупостью, если любая женщина не захочет изменить свой статус к лучшему. Ведь быть наложницей – это одно, а стать женой единственного и вполне состоятельного человека – совсем другое дело.

– Что ты задумал? – В тоне Виктора отчётливо слышалось беспокойство и недовольство, и венценосный товарищ постарался его успокоить:

– Ну как ты не понимаешь, женская красота – это тоже своего рода богатство, великое, редчайшее, можно сказать, сокровище. И почему бы им не воспользоваться? Ведь сам посуди, у нас великая масса сторонников и союзников, которым обязательно надо будет выделить долю от завоеваний в империи Сангремар. Среди них достаточно и холостяков, и вдовцов, и я просто уверен, что они скорей польстятся на божественную красоту, чем на бездушные украшения или прочие творения искусства.

– Ну и как ты будешь распределять подобные трофеи? – Менгарец попытался скривить своё лицо в язвительной усмешке, но у него ничего не получилось. Но по тону король догадался о попытке его высмеять.

– Не надо меня считать таким уж развратником и намекать, что все эти наложницы пройдут через мою кровать.