Оскал фортуны

Создавалось впечатление их полной рабской покорности и смирения.

Тем более неожиданным оказался поступок одной из них. Когда на створе обыскивали последнюю парочку из её товарок, она опрометью метнулась в сторону походного трона с криками:

– Мой король! Спаси меня! Они хотят меня убить! Они меня задушат!

Стена остальных наложниц дрогнула, колыхнувшись следом за товаркой, но потом опять затихла в прежней окаменелости. Вполне понятно, что метнувшаяся вперёд женщина уже на половине пути уткнулась в доспехи телохранителей, которые просто перекрыли ей дорогу, сразу заметив, что в простёртых вперёд ладошках нет никакого оружия.

Наложница упала наземь и забилась в громких рыданиях:

– Мой король! Они узнали, что я вам хочу рассказать все тайны Шулпы, и пригрозились меня прикончить! Они меня обязательно удавят этой ночью, забери меня от них, о, мой король!

Слово «тайны» при этом имело немаловажное значение.

Тем более что Грому уже давно не терпелось взглянуть хоть на какое-то личико прославляемых красавиц. Поэтому он призывно махнул рукой:

– Подведите её ко мне!

Два телохранителя ухватили наложницу под локти, буквально пронесли к походному трону и жёстко поставили перед ним на колени. При этом руки пленницы оставались в железных тисках, а сделать что-либо ногами из такой позиции и пытаться ей не стоило. Но теперь женский голос звучал с самыми призывными обертонами, переходя в интимный, сладострастный шёпот:

– Мой король! Я им говорила, что надо обязательно тебе рассказать про все тайны императорского дворца.

Раз Гранлео погиб, то мы можем больше его не опасаться и стать полностью свободными. А эти запуганные глупышки сами ничем помочь не хотят, да ещё и меня пригрозили удушить. Хорошо, что им пару часов назад евнухи не дали совершить убийство. Спаси меня, король, спаси, и я буду тебе верна до самой последней минуты моей жизни.

– Успокойся, женщина, возле меня тебе ничего не грозит. – После этих слов он нагнулся, аккуратно взялся за края густой вуали и осторожно приподнял, заглядывая внутрь, словно через маленький тоннель. – Зачем же так плакать… всё будет хорошо…

И замер, поражённый открывшейся ему красотой. Поразительной, неимоверной, трогательной и умопомрачительной красотой.