Роль чужака

Понимала, что иначе было нельзя, понимала, что для империи именно такое изуверство окажется оправданным в данное время, а вот оправдать себя лично – всё равно не могла.

И наверное, по этой причине чувство, что она сделала что-то не так, буквально утроилось. Причём чувство именно неправильного личного действия угнетало. Никто из посторонних не смог бы подсказать, направить и уж тем более избавить от него.

Глава четвёртая

В чужой шкуре

В первый раз я очнулся во время каких-то галлюцинаций. Именно не после сна с кошмаром, а во время звуковых галлюцинаций.

Кричала не кто иная, как Машка. Грозно кричала, со злостью. А то и в бешенстве. Глаза я открыл, а возле меня – никого. Попытался повернуть голову – что-то опасно скрипнуло в шейных позвонках, и я благоразумно отказался от таких попыток.

Тогда как галлюцинации никуда не исчезли. Машка всё так же продолжала кого-то ругать, пилить и воспитывать. Вся беда оказалась в том, что я не мог разобрать слов. В лучшем случае одно из двух десятков, и они анализировать всю речь никак не позволяли.

Да и что поймёшь по таким словам: по морю, детей, сердце?

Если я на Суграптской долине, моря тут и близко нет. Дети и сердце? Тем более с морем не вяжутся. Так что сомнений не осталось, что лечиться мне придётся долго и сложно.

Но позвать хоть кого-то я попытался. Несложно так, простой фразой: «Эй! Кто-нибудь!» Потому что подозревал, заикание у меня не прошло. Ошибался! Всё было ещё хуже! Даже восклицание «Эй!» я вульгарно мычал. Вот тут я уже запаниковал окончательно.

Не знаю, что это за премерзкий желейный кокон или это так меня падающая на голову лошадь поломала, но моё нынешнее состояние могло оказаться на отметке «хуже только в гроб кладут». А раз так, то чем занимаются живущие во мне симбионты? Почему не лечат? Почему на мне паразитируют, пьют мою кровь и вытягивают жизненные соки (последние!), а взамен никакой отдачи?!

Сам на них ругался, и сам находил им оправдания:

«Лечат они меня, куда без этого. Иначе давно бы помер.

Просто вначале пытаются повреждённые нервные ткани восстановить, кости нарастить, мышцы порванные склеить – а это всё за три дня не делается. Так что терпение, братишка, только терпение!.. Тьфу ты! Что за гадкое обращение прилипло от этой хари?!»

Помяни чёрта – а он сразу на порог! Вроде только моргнул, а харя вот она, опять меня беззубым ртом пугает:

– О! Очнулся, братишка? Да ты силён! Я думал, ты на пару часов больше в нирване сна проваляешься.