Стать победителем

Но тут же, с непроизвольным вздрагиванием всего тела, закрыл их вновь! На меня с расстояния в метр таращилось жуткое, обезображенное шрамами лицо!

Понятно, что уже в следующее мгновение я вспомнил, кто это, где я, кто я и что творится вокруг нас. Но от осознания действительности и понимания, что сон ни продлить, ни вспомнить не удастся, я зарычал с досады, словно зверь:

– У-у-у! Ленька, ты бессердечная рептилия! Такой сон прервал! О-о-о-о!

Мой друг насмешливо фыркнул.

– Сам просил разбудить! Тем более что мы купаться намеревались.

 – Но своего интереса к моему сну скрыть не смог. – И что такое вкусненькое снится геройскому барону Цезарю Резкому? Мало тебе было вчера целого сома жареного?

– Ты чего?! – Я резко уселся на расстеленном плаще, оглядываясь по сторонам. – Договорились ведь.

– Спокойно, все под контролем, – заулыбался мой товарищ. – Все наши соседи вон в центре лагеря собрались. С перевала дозорный прискакал, кто-то к нам еще из переселенцев поднимается.

Так что свежие новости ожидаются.

Вокруг нас и в самом деле никого не было, так что мои опасения раскрыться всему миру оказались напрасными. Тем не менее я буркнул с недовольством:

– Все равно лучше к новым именам привыкать. Не ровен час ляпнешь при посторонних.

Наши славные имена уже и в этих диких краях были известны. И пожалуй, только младенцы или глухонемые не умели произнести с пафосом и гордостью имена баронов Цезаря Резкого и Льва Копперфилда и рассказать кучу легенд о том, как мы лично порешили императора людоедов, под тысячу премерзких кречей и неисчислимое множество самих зроаков.

Причем численность убиенных нами аспидов рода человеческого возрастала не по дням, а по часам. Еще сегодня утром мы слышали о пяти тысячах зроаков, а перед тем как вздремнуть после обеда, эти цифры удвоились.

Стало и до абсурда доходить. Например, во время обеда один из местных проводников, кстати довольно знаменитый и уважаемый охотник, с блестящими от восторга глазами утверждал, что бароны не просто убили, а собственными руками удавили императора зроаков.

А потом и голову открутили да на кол где-то там насадили. И никто ему в ответ даже фыркнуть презрительно не посмел.

Причем наш рост (и мой, и Ленин!) уже давно варьировался в рассказах от двухсот десяти до двухсот пятнадцати сантиметров.

Так что моя идея сменить имена была и Леней признана очень правильной и своевременной.