Вернувшийся из навсегда

Будь у него в руках пистолет, недрогнувшей рукой уничтожил бы на месте сидящего в инвалидной коляске человека. Потом ещё и контрольный выстрел сделал бы в затылок. Но в самом деле интриговал момент собственной неосторожности, просчёта или излишнего доверия. В будущем такие знания вряд ли пригодятся, но для себя лично, для душевного спокойствия – знать следовало.

Да и побороться следовало, сразу сдаваться нельзя.

– Земля?.. Земля?.. – забормотал Пётр, словно пытаясь припомнить. – Несколько сказок на эту тему я слышал.

Но неужели подобные побасёнки вдруг стали интересовать главу особого департамента?

– Петь, может, хватит вести себя, словно обиженный на весь свет ребёнок? – уже в который раз за сегодня укорила Аскеза тоном любящей, всё прощающей подруги. – Разреши своему другу… ладно, ладно! Пусть бывшему другу!.. Огласить имеющиеся у него воспоминания.

Узник демонстративно покривился в сомнениях, зато отыскал достойный выход из положения:

– Давай так, мой запрет остаётся в силе, как и его обещание молчать при мне.

Просто ты ему прикажешь рассказать, и он якобы тебе расскажет. А я сделаю вид, что ничего не слышал.

– Ох! Как ты любишь всё усложнять! – закатила глазки мадам Мураши, но тут же жёстко скомандовала в сторону инвалида: – Горский! Доложите, как было дело и где!

Ну, тот и приступил к повествованию. Описал предгорья Кипарских гор, где повстанцы имели сложнейшую, в виде лабиринта базу в глубоких недрах скальных массивов. И где землянин как раз в то время окунулся в омут его первой в данном мире любви.

Он с Гаранделлой частенько выбирались наружу, где, взявшись за руки, гуляли по узким тропинкам или, обнявшись, сидели в укромных уголках дикой природы. Любовались на луны, близко расположенные звезды трёх иных систем и много, много говорили. Именно тогда, в порыве горячей любви, Пётр и признался своей ненаглядной девушке, кто он и откуда. Вроде всегда перестраховывался, всегда осматривался по сторонам, всегда говорил только на ушко и всё-таки не все осторожности соблюл.

Тогда ещё молодой офицер, Дар Горский, находился во внешнем, скрытом карауле и стал случайным свидетелем одного короткого разговора. Плотно прижавшаяся к своему мужчине Гаранделла, посматривая на ночное небо, с трепетом переспросила:

– И на твоей Земле только одна Луна? А кто на ней проживает? – Ответа дозорный не услышал, зато потом послышалось женское восклицание: – Как никто?! – И вновь неразличимое из-за расстояния мужское бормотание.