Война с кентаврами

Уж его-то мне в случае утери отрастить труда не составит!»

Вначале пустил чуть-чуть, самый минимум. Ствол тарана посветлел, обрел контуры и поглощаться мраком не собирался. Добавка света его тоже не аннулировала. Максимум яркости – под рукой переливается сноп изумрудного света, разгоняя мрак вокруг себя в радиусе чуть ли не целого метра.

Тут уже Дмитрий обрадовался по-настоящему. И направил луч в треть силы вверх, так ему захотелось увидеть противоположную стену. Но луч где-то на стометровой высоте все-таки потерялся в окружающей черноте.

– Ха-ха! Все равно красиво! – возликовал пленник. К тому же ему показалось, что в радиусе метра вокруг «бревнышка» звук стал получше, словно слой ваты уменьшился. – Да будет свет!

И с утроенным энтузиазмом продолжил пробивать себе дорогу к свободе. Продуктивность труда сразу же выросла – теперь таран ударял именно в нужное место. Очередные полчаса прошли в сосредоточенной размеренной работе. Руки раз за разом поднимали магическую структуру и опускали в углубляющееся в гранитном блоке отверстие.

И тут словно сами пальцы заволновались:

«Чуток тяжелей стало ворочать тараном… К чему бы это? Вверх идет, как и раньше, а вот вниз…»

Светозаров задрал голову – и прикипел взглядом к новому объекту, напоминавшему сползающего по столбу человека. Причем сползал он хитро: когда столб поднимался вверх, он руки разжимал, а когда вниз – хватался за него, придавая своему телу все большее и большее ускорение в сторону рвущегося на свободу пленника.

Когда расстояние сократилось до тридцати метров, Светозаров прекратил работать. Получалось, что набравший скорость человек вскоре врежется в пленника ногами. Если это тюремщик или некий стражник, то он выбрал позицию более чем выгодную. Еще полминутки – и удар сверху сапогами, да на внушительной скорости, может свернуть ротозею-каменотесу голову.

– Стоять! – крикнул Дмитрий. – Куда это ты так разогнался?

Неизвестный сноровисто ухватился за освещенный столб руками и обвил его ногами, довольно интенсивно притормаживая.

Дмитрий потерял на какое-то время дар речи, и даже пару раз усиленно моргнул, настолько у него увиденное не укладывалось в голове.