Запоздалое прозрение

Теперь ты: что вы такого принесли с собой интересного, если магистр сейчас до хрипоты спорит со своими коллегами в третьем, самом охраняемом и неприступном отсеке?

– Это наше личные вещи, приданое девушек, оружие и разные магические артефакты. Причём если пропадёт хотя бы одна мелочь из нашего багажа, будем крайне недовольны. Вплоть до того, что жестоко накажем хоть магистра, хоть кого угодно.

После такого заявления девушка озадаченно зацокала языком, а Метр возмутился вслух:

– Да ты редкостный нахал, чужестранец! Забудь о своих вещах и больше не вспоминай про них подобным тоном.

Иначе тебя и казнить могут!

– О как… То-то я гляжу, вас так мало в замке осталось… Какие у вас тут казни происходят?

– Нас-то не трогают, а вот иных чиди или людей, попавших в плен на войне и не выполняющих свою работу, могут не просто казнить, разрубив на плахе, а вообще в катакомбы отправить. Там самая страшная смерть.

Метр пустился в живописание ужасов, происходящих в глубоких подземельях, но всё у него звучало как-то несерьёзно, на уровне детских страшилок.

Типа: выскочит бабайка, откусит ножку и выпьет всю кровушку. Зато мы уловили самое главное: войны тут серьёзные, враги оголтелые, и ненависти хватает, чтобы мир раем не казался. Да и казни тут весьма жестокие, явно не гуманного толка. Наиболее печальная информация: «блаженных», «не от мира сего» людей тоже режут почём зря, что несколько противоречило предварительным выводам.

– Разве здешние люди могут воевать против чиди? Ещё и убивать их?

– О-о! В последние годы нравы совсем распустились, традиции нарушаются постоянно, законы и святые заповеди не соблюдаются.

Как следствие, появилось много моральных уродов, осмеливающихся поднять руку на их милости. Это зло! Смерти достойно!

– Не понял, для вас все чиди – «их милости»? Что крестьянин, что магистр?

– Конечно! Только они сами могут обращаться друг к другу соответственно их кастовым различиям.

Леонид пытался докопаться до истины:

– Тогда получается, вы – самая низшая каста? Так сказать, «неприкасаемые»? Именно это больше всего не нравится людям, идущим воевать?

Мужик нахмурился, фыркнул и не стал отвечать, зато смуглянка сказала вместо него:

– Воевать идут деградировавшие личности, отринувшие все наши права и привилегии.

Они заведомо опускают себя на ступеньку звериного существования, забыв о предназначении. Мы – «неприкасаемые», и в этом есть самое хорошее.