Запоздалое прозрение

Поэтому-то я встал рядышком, заглядывая в стекленеющие глаза и страхуя прозрачный шар от падения:

– Эй, Фея? Что с тобой?… Тебе плохо?… Ты что-то чувствуешь внутри этого предмета?

Отвечать непослушными губами она стала только через минуту:

– Тепло… Приятное тепло… Такое ощущение, словно мама по голове гладит.

Фея немножко постояла, покачнулась, её глаза стали закатываться, а руки бессильно свесились вниз. Я еле успел подхватить шар одной рукой, а второй и саму девушку за талию.

«Вот и дождался: прикоснулся!» – фыркал я мысленно, возвращая артефакт на стол и пытаясь одновременно завалить смуглянку на себя.

Для этого я прогнулся чуть назад, а потом и второй рукой придержал сползающее вниз тело. Вслух же потребовал:

– Эй! Кончай притворяться! – потому как не видел ни малейшего повода для обморока, да и в ауре ничего критического, а уж тем более смертельного не просматривалось.

Понятно, что по закону подлости именно в этот момент познания истины наше единение было нарушено самым вульгарным образом.

Бравурно помахивая перед собой обнажённой шпагой, в отсек стремительно вошла Цилхи. С возмущённым вздохом она замерла сразу за порогом так резко, что ей в спину уткнулась не успевшая притормозить Эулеста.

В следующий момент обе сестрички разразились не просто руганью, а натуральными оскорблениями, которых я в мире Габраччи ни разу не слышал даже от вульгарных наёмников. Суть недовольства, если вычленить вкрапления из цензурных слов, заключалась в следующем: не успеет порядочная женщина отойти от своего суженого, как всякие невоспитанные самки разных животных (список прилагался) готовы на него нагло запрыгнуть и сексуально изнасиловать.

С какой стати такая озлобленность? Откуда такая ненависть?

Уж на что я считал себя мужчиной спокойным, уравновешенным, не поддающимся на провокации, но и то сорвался. Я не совсем бережно уронил Фею на широкий диван у стены, после чего слабым ударом сонного беспамятства ударил по разоравшимся дамам. Те враз умолкли, зашатались, но я успел вовремя их подцепить, так как не хватало ещё этим двум нимфеткам на обнажённую шпагу наткнуться.

Оба обмякших тела тоже отволок на диван, усадил рядышком, сдвинул их головы щеками вместе и занялся воспитательной работой. Для этого я уставился на них с близкого расстояния и попытался воздействовать мешаниной угроз и качественного гипноза. Благо, что глазища девицы не закрыли, продолжая моргать веками с видом тупых куриц, насаженных на шампур-гриль.