Запоздалое прозрение

Так что оратор недолго призывно махал руками, а потом перешёл к конкретике:

– Мало того, каждый доброволец немедленно получит на руки… по… десять (!) золотых! – числительное было названо с таким артистическим надрывом и ударением, словно за него можно было приобрести полцарства. Ещё и десяток принцесс получить в придачу.

Судя по реакции собравшихся, а за периметром оцепления скопилось ещё несколько телег и повозок, свои жизни они оценивали гораздо выше. Никто даже не шелохнулся, но в дальнейшем агитатор, видимо, плюнул на дешёвый популизм и стал резко повышать сумму вознаграждения:

– Двадцать золотых!.

. Тридцать!.. Сорок!..

Мы-то не знали возможностей местных денег. Зато чётко слышали во время предварительного обсуждения между колдунами: «…никто не возвращался». Следовательно, это ни для кого тайной не было. А деньги…

После числительного «шестьдесят» народ заволновался. Стал переговариваться, переглядываться, уже не так кривился, глаза заблестели в предвкушении. После «ста» все вновь затихли, только напряженно косясь друг на друга.

Когда же прозвучало «сто двадцать!», уже начавший притискиваться к плите крестьянин вскинул руку вверх:

– Я согласен, ваша светлость! – не успел он ещё договорить, как подняли руки два пехотинца:

– И я!.. И я!..

– Отлично! Поднимайтесь ко мне! Получайте деньги! Слушайте инструкцию.

Я недоумённо переглянулся с Леонидом, и мы оба пожали плечами. Зачем трёх разведчиков отправлять? Хватило бы и одного. Или у них тут свои заморочки, прописанные в древних трактатах?

Зато довольно хмыкнувший Багдран тем самым демонстративно привлёк наше внимание к себе.

Да, теперь он как бы мог избежать наказания за свой поступок. Непревзойдённый Кулибин, выдумщик, механик и фантазёр, он умудрился «разминировать» тот самый зал «похоти», в котором стояли сотни скульптур эротического характера. Ему всё казалось, что за стенами того зала не опасные ядохимикаты или ещё какая неведомая гадость, а немыслимые, припрятанные вымершими пупсами сокровища. Вот Багдран и проигнорировал мой запрет, но сделал некое устройство замедления. Оно сработало в тот момент, когда мы собрались покидать мир Айка.

Хранилища оказались разбиты, ядовитая смесь смешалась с атмосферой и буквально хлынула густым, белым туманом в город. Когда я последним шагал с башни в этот мир, смертельный туман уже плескался практически у меня под ногами. В районе дворца с залом «похоти» туман пузырился вверх облаком и всё прибывал и прибывал.