Обладатель-сороковник

Но Загралов представил такую картинку: он убывает в Китай, за тридевять земель, и соответственно все фантомы – вместе с ним. А кто тогда здесь останется? В «Империи Хоча»? Да без того же Игната Ипатьевича здесь всё за несколько дней развалится и начнёт сбоить!

«Или не развалится? – спрашивал Иван сам себя, начав одновременно совещаться по этой теме с некоторыми фантомами. – Это, конечно, полный абсурд думать о неверном будущем, когда ещё тут, дома, ничего не сделано. Но и обещания раздавать, тем более подобные, надо осторожно.

Естественно, что целитель возражал больше всех:

«Конечно, не получится! Разве что ты с меня ещё одну копию сотворишь!»

Остальные высказывались более оптимистично. Тот же Клещ заявил, что незаменимых людей нет и если спланировать отъезд заранее, лучше всего за месяц, то можно успеть подобрать замещающих, проследить за их первыми самостоятельными шагами, а потом отправляться со спокойной душой.

Примерно в том же плане высказались и учёные, ведьмы и журналисты. После недолгого диспута Хоч выдал:

«Конечно, если готовиться месяц, то можно и подобрать себе замену… Ну и не забывай о своём постоянном росте в плане накопления сил. Ты уже теоретически пятидесятник. Осталось лишь забрасывать фантом на десять тысяч километров. Если с этим справишься, то сможешь меня здешнего, в Москве, поддерживать непосредственно из Пекина».

После чего Иван своё мнение высказал вслух в апартаментах Лучезара Апостола:

– Сложно вырваться… Если отъезд будет назначен за два месяца или как минимум за полтора, чтобы привести все здешние дела в порядок, то я согласен.

На том и порешили, потому что канадский импресарио вообще никуда не спешил, а недавний гуру общества «Блаженное созерцание» тоже спихнул свои утомительные обязанности наставника «созерцателей» на иные плечи. Общая договорённость оказалась достигнута, и четыре союзника приступили к уточнению деталей предстоящей, до сих пор кажущейся утопической революции.

Глава 10

Палки в колёсах

В то же самое время в дачной части Баковки, которая в Одинцове, создавался совершенно иной, противоборствующий, антагонистический союз. Фёдор Гонтарь, измученный правописанием и зубрёжкой инструкции, получил свою награду уже за полночь и, взбодрённый изрядной дозой алкоголя, отправился в одну из выделенных для этого дела спален первого подвального уровня.