Жемчужный орден

А если ей еще и времени дать для этого достаточно…

Затем ему в голову пришла веселая и бесшабашная мысль, – вероятно, следствие только что перенесенного стресса:

«А почему бы и нет?! Галиремы меня использовали как хотели, с одной из них даже заставили заниматься любовью… Не иначе скоро в царском роду огов объявятся мои наследники. А тут такое сокровище само в руки просится… Хм! Ну может, и не сильно просится, но очень, очень на то похоже…»

На обратном пути поговорить совсем не удалось – тележка мчалась с такой скоростью, что встречный ветер и шум колес перекрывали все звуки.

Кремону только и оставалось, что плотнее прижиматься к местами обнаженному телу принцессы, но не от удовольствия, а из опасения, что первая же неровность свода оторвет его вместе с подножкой.

Обошлось…

Зато с королевой Спегото, Дариной Второй, не обошлось, хотя Элиза применила все свои таланты, чтобы смягчить гнев матушки. Начиная от актерского мастерства и тщательно продуманных оправданий и кончая призывами к достойному владычицы поведению.

Изначально наследница престола вообще схитрила. Войдя в расщелину, она заговорщицки подмигнула Кремону и склонилась над выемкой с устройством связи:

– Мама, с нами все в порядке. Можешь закрывать дно. И хорошо, что я взяла с собой именно Эль-Митолана Невменяемого, нас хотел сожрать Невидимый Сторож! Ты не представляешь, мамуля, до чего он ужасный и мерзкий, брр! Но наш герой и его умудрился убить. Ой, какое было сражение!!! Поэтому наша одежда поистрепалась, и в таком виде пройти по дворцу, сама понимаешь, неудобно.

Еще подумают невесть что. Пусть моя камеристка принесет мне второй такой же костюм и что-нибудь приличное для Кремона. Мы выезжаем к тебе, скоро будем. Крепко целую!

Как оказалось впоследствии, обратной связи не было, чем наследница нахально воспользовалась, спокойно высказав все, что хотела, и хоть немного успокоив свою встревоженную мать. Впрочем, «встревоженную» – это еще мягко сказано, Дарина Вторая была почти в истерике и от отчаяния намеревалась послать по следу старшей дочери всех имеющихся в столице воинов и Эль-Митоланов.

На всякий случай она объявила общую тревогу для внутридворцового контингента войск, и вся гвардия уже добрых полчаса стояла на дворцовой площади, а со всей столицы съезжались Эль-Митоланы, вызванные особым ударом колокола. Материнское сердце чувствовало беду – еще никто так долго не ходил за водой к нижнему Источнику.