Оборванный след

Сейчас сюда выйдут наши сограждане, которых пытали в этих застенках. Надеюсь, что после их рассказов вы примете правильное решение о доле палачей и садистов. Далее – прислушивайтесь к советам моих сторонников, да и я скоро вернусь. Ну и срочно выбирайте из своей среды новых правителей! Прежним место – на свалке истории! Долой недоумков! – и первым стал скандировать: – Воз-рож-де-ни-е! Воз-рож-де-ни-е!..

Народ тотчас же подхватил слово-знамя грядущих преобразований, и лидер вернулся в здание тюрьмы.

И вот только тогда, уступив место на крыльце другим, протянул к человеку свою огромную шестипалую лапу:

– Знал бы ты, как хочется тебя обнять и поблагодарить!

– Спасибо! С меня и слов хватит! Ну и я тоже рад, что ты в полном здравии!

– Как же вам удалось починить и, главное, перенастроить мой телепорт?

– Долгая история, потом поделюсь, – не забывал о стремительно уносящемся времени землянин.

 – Давай вначале запрыгнем на орбитальную станцию к поддерживающим тебя военным…

– Да они все за меня! – не удержался фронтейро от хвастовства.

– …И уже там будем принимать решение, как действовать дальше. Из здесь находящихся сторонников есть кто нужный в выработке стратегии и тактики?

– Точно, есть несколько!.. – заметался Осстиял вначале взглядом, а потом и всем телом по соседним помещениям и коридорам.

В итоге собрал он вокруг себя трёх драконов, одного человека и двух пожилых, если не сказать, что страшно старых жирафов:

– Вот, это часть моего главного штаба! Мозг всего нашего движения!

– Орлы! – не удержался от похвалы Торговец, но скепсиса не прятал. – А что, кроме пенсионеров, никого больше идеи возрождения не увлекли? Или молодёжи все по барабану?

– Хе-хе!.

. Думаешь, можно их бросать в бой? – Осстиял переглянулся со стариками.

– Уверен! Иначе через тысячу лет всё вернётся на круги своя.

Наверное, именно эти слова привели к тому, что штабисты кратко между собой посовещались и минут на десять разбежались в разные стороны. В том числе и на улицу. Все-таки авторитет Торговца оказался слишком огромен, чтобы не прислушиваться к высказываниям.