Спасение из ада

В какой-то момент даже показалось, что контору закрывают, а всех сотрудников вышвырнут в наказание на улицу. Но Пыл Пылыч совершил подвиг: и свое, и рабочие места своих подчиненных отмазал. По крайней мере, такое сложилось мнение внутри небольшого секретного коллектива.

И только Александра, по факту появления на счету шефа миллионов, с некоторой натяжкой предположила, что это средства, полученные за проданные сокровища. Тогда она еще сильно в этом сомневалась, но сейчас была уверена на все сто. Контора навела мосты, провела разведку и отыскала слабые места, а другие исполнители завершили всю грязную работу.

Еще и так подстроили, что вся вина за хищение легла на погибших сотрудников музея. Имея на руках счет и зная, где, что и как сопоставить, Королюхов с гарантией сумеет сложить всю мозаику гигантского преступления в целом. А этого должно вполне хватить для бесповоротного уничтожения Павла Павловича во всех смыслах. Никакое руководство не простит подобного грабежа, и подопечного быстренько уберут. Вполне понятно, что с полным «раскулачиванием». А кого поставят на его место? Нетрудно догадаться…

Ходы найдены, каждое слово предстоящих торгов продумано. Теперь оставалось только дождаться своего палача и правильно начать разговор.

Борюсик не замедлил явиться – через час от того момента, когда Рафик нанес два мнимых укола. Весь взмыленный и с выпученными глазами, он ворвался в бильярдную и сразу принялся осматривать соблазнительно распятое тело девушки:

– Ну как она? Заждалась, небось?

– Меня это не касается, – ответил аналитик, вставая с дивана и потягиваясь после небольшой дремы.

 – Состояние идеальное. Колоть тюбики больше нельзя, сдаст сердце. Если все-таки потеряет сознание, подожди немножко, долго она там не протянет. Двое суток она в твоей власти. Если что, звони.

– Хорошо. – Королюхов подхватил полный шприц и с вожделением покрутил его перед раскрытыми глазами своей жертвы: – Колоть?

– Коли. Только не забудь: ровно половину.

А мне уже спать давно пора…

И, не попрощавшись, Рафик ушел. На что садист не обратил ни малейшего внимания, он уже с довольным мычанием вводил половину емкости шприца в бедро Александры.

– Ну вот, моя сладость, мы и остались с тобой наедине. И как видишь, я с тобой ласков и добр. – Отложив шприц, он стал поспешно раздеваться. – Не то что ты! Помнишь, насколько ты грубо однажды отнеслась к моим искренним ухаживаниям? Я ведь ничего не забыл.