Лучник. Терра. Возвращение. Книга седьмая

Хулиган головой боднул кузнеца в живот, отчаянным рывком вырвался из крепких рук и отбежал на безопасное расстояние. И уже издалека выкрикнул:

– Все равно, нет никаких эльфов. И Мира Лилитки нет.

– Вырасту и назло ему создам самый лучший Мир. – Еле слышно прошептал мальчик, но кузнец его услышал:

– Ну, назло ничего создавать не надо. Надо создавать на добро.

– Я, все равно, создам.

– Конечно, создашь. – Усмехнулся кузнец, и сказал нечто совсем удивительное. – Мир Белого Волка. Жаль, Абсол никогда не поймет, что надо творит Добро, а не Зло.

 – И пошел, стараясь не наступить на луговое разноцветье.

***

Не все поняла Даугратинья. Не все. Одно имя еще ни о чем не говорит, да и два имени не всегда много скажут. Но доведется ли когда дослушать? Как знать?

«Бонбу что ли сбросили? Надо же, как грохнуло. А пыхнуло как!». Нет, на бонбу не похоже, но от такого грома у Даугратиньи и ноги, и руки отнялись, а оторопь так сердце свела, что ни вздохнуть, ни ….

Редко донимает Даугратинью оторопь, но редко – это не сегодня. Оторопь сегодня, кажется, – самое подходящее состояние.

В тот же миг и шарик вверх метнулся, и огонь – вслед за ним. Или все наоборот было. Шарик уже высоко был, когда барабанные перепонки набухать начали, а потом – как жахнет!

На миг показалось ей, что столб рассыпаться стал. Ан, нет, стоит столб, а шарик?

Подняла ведунья взгляд, и успела услышать, – или прислышалось так? – будто бы облегченно вздохнуло железо, освобождаясь от нежданной тяжести, и небо размашисто рассыпало по верху цилиндра бусины звезд.

Оказывается, оторопь еще не приходила, она только сейчас решила наведаться: и по рукам дрожь постыдная пошла, и ноги ватными стали.

Могла бы Даугратинья и на пол грохнуться, да ящик под ноги подвернулся, – на него и приземлилась.

А ящик тот хлюпеньким оказался, но покачался, попотрескивал, а все-таки тело временем высушенное выдержал, к тому же у него и спинка оказалась.

И только сейчас ведунья ощутила смертельную усталость.

***

Нет, все-таки зря не вернулся. Стопка – другая, а там, глядишь, никуда бы и не поперся бы, на ночь глядя. Все одно, чем ближе к объекту подходил, тем смурнее на душе становилось.

Мутные какие-то те дознаватели, хотя все складно говорили. Да, и в самом деле, оборзели эти воры. Штрафы, как известно, не так и велики, чтоб не рисковать. Вот, и тащат все, что под руку попадется.