Миры

Хотя у меня не было тела, та субстанция, из которой ещё состояло моё существо, видимо, начала сгорать в этом море, поэтому я запомнил такую боль, что не осталось ни мыслей, ни памяти, только агония, и ужас безысходности, потому что разве же может быть возможным выплыть назад из этого тяжёлого бесконечного раскаленного моря, да и ещё отделённого от мира прослойкой небытия, если я безволен даже пошевельнуться и могу лишь медленно опускаться на дно, как камень. Значит, и буду я лежать где-нибудь там, на дне, в такой агонии, что и секунды выдержать не возможно.

Сейчас припоминаю, как погружение начало постепенно замедлятся, как море становилось всё более вязким, но тут началось его как бы бурление, избивавшее меня сполохами и потоками раскаленного вещества. Осознавать я мог, но агония была такой сильной, что осознание мне не пригодилось, я не мог сосредоточиться на чём-либо ни на мгновение, я весь был сплошной внутренний вопль. Я чувствовал, как я сгораю изнутри. Оценить, сколько это продолжалось, невозможно, на времени тоже нужно концентрировать внимание. Крик агонии был вне времени. Но те мои оболочки, которые стали моим мучителем в этой среде, постепенно сгорали или растворялись, так что мой крик начал стихать. Бурление закончилось, я же продолжал опускаться всё ниже. Море продолжало густеть, соответственно я опускался всё медленнее. В какой-то момент я перестал что-либо чувствовать, видимо все мои оболочки сгорели, но я чувствовал, скорее сознанием, а не ощущениями, абстрактно, некоторое пространство этого океана вокруг себя. Как будто огонёк сознания, оставшись совсем без тела, начинает принимать за тело просто шарообразную область окружающего пространства, что бы в нём не находилось. Скоро море стало таким густым, что я почти завис в нём. Неподвижный, бестелесный, висел я в каких-то неведомых пространствах, оставленный наедине с собой. И не было ничего, на что могло бы обратиться моё сознание, что-либо существовало только внутри меня. Я начал вспоминать, в памяти прояснялись, поддаваясь концентрации моего ничем не отвлекаемого сознания, моменты последней жизни, предыдущей, ещё одной. Долго, медленно, неуклонно, так постепенно в сознании возникли картины земного бытия. Я начал чувствовать, причём не только всё то, что чувствовал когда-то я, но и что чувствовали другие вокруг меня.