Путь в Артанию. Князь из другого времени

Ещё до революции жила тута одна семейка. Вроде в приказчиках у барьёв хаживали, да только дед наш сказывал, а о том Ванька мне поведал, что узнал дед того приказчика. Он после революции пропал куда-то, а с немцами, вишь, снова объявился. Да не с простыми немцами – череп у них на фуражке был. И нас-то всех сразу схватили, значит, и деда с отцом пытать стали. Сначала по одиночке, а потом перед всем честным людом. Бабы наши ничего про проход не ведали, а потому только и выли, да стонали от вида пыток. И ты по бабскому роду никого в это дело не посвящай – слабы они на язык в лихое время.

А когда немчура застрелила деда и отца нашего, вывели нас за околицу, да только сестра наша вскинулась как в падучей,[4 - эпилепсия] от того внимание от нас с Ванькой отвела. Ну а мы сразу дёру… и ведаю я, что всех наших постреляли, – дед всхлипнул и утёрся рукавом – а потом сожгли, как скотину болезную. Стало быть должок у нас с тобой к ним имеется и ты о нём помни, Яр! Всю жизнь помни, да отомстить попробуй. Чтобы Зло то не лиходействовало на земле нашей. Энта девка тоже из них – крест такой же у неё на шее видывал. И злобу её за версту чую. Такие вот дела, Ярослав Владимирович…

* * *

Ночной разговор деда и внука затянулся надолго. Часа через два они разошлись по комнатам, однако утренний сон Яра, его друзей и хозяев был нарушен нежданными гостями. К дому подкатил голубой внедорожник – подарок отца Ильи им с Леной на свадьбу. Из него вышла шатенка в кожаном комбинезоне и таких же ботинках, чёрных очках, с завязанными в тугой пучок рыжими волосами.

За ней последовали трое парней, принимавших участие во вчерашней вылазке в старое городище.

На стук в дверь вышла Людмила. Девушка грубо оттолкнула хозяйку и ворвалась в дом. Один из парней приставил кусок материи к лицу Людмилы, и та почти сразу осела, словно мешок.

Ярослав спал эту ночь урывками, а к рассвету тот совсем улетучился, поэтому его чуткому слуху сразу стала слышна вся возня в коридоре.

– Лежать и никому не двигаться! – послышался женский голос.

Просваров еще после беседы с дедом, под действием своего внутреннего чувства беспокойства, достал из своей сумки нож и травмат, положив их под подушку. Вытащить их сейчас из под головы, не представляло никакого труда, а одеяло надёжно скрывало их наличие.

В соседней комнате заголосили мальчишки, но грозный окрик незнакомого мужчины сразу заставил их замолчать.

– Где он? – раздался всё тот же женский голос.