Сваровы против серых

– Вот те на! Это что, мой тесть приходил?!

– Он самый, – усмехнулась Надя – чего говорил? Какой наказ зятю давал?

– Он убил меня наповал своими словами.

– Что он сказал?

– Поведал, что скоро у нас будут дети, но я, типа пока о них не знаю, что они пройдут испытание каким-то временем и станут учить нас с тобой. Да! И ещё он сказал, что наши дети станут богами. Надо попросить Ли проверить психомоторное состояние у меня. Может, возник какой-то побочный эффект?

– Милый! Не нужно никого просить делать дополнительные анализы.

– Что?! Это, значит, тесть – ко мне, а мама – к доче?

– Ну, типа того, – улыбнулась Надя. – Лада сказала почти тоже самое. Только она добавила, что будет двойня и назвать мы их должны Радомиром и Ольгой.

– Это что – шутка такая?

– Я, честно говоря, и сама прибываю в лёгком шоке. Нужно попросить Ли сделать анализы и тест, но уже нам обоим.

– Вот! Ваша форма! – Ли вернулась, неся пакеты с обмундированием и берцами.

– Скажи мне, о, наш высокочтимый лекарь, могут ли сны быть вещими? – съязвил Егор.

– Чего? Ты себя как чувствуешь? Нормально?

– Не, Ли, я серьёзно, – ответил Егор – тут такое дело…

– Какое?

– В общем, к нам с Надей пришли её духовные родители. Ну понятное дело, что во сне…

– И что?

– Сказали почти одинаковую информацию, ну, процентов на семьдесят одинаковую и причём, ЗАМЕТЬ, мы о ней не знали вообще.

– Друзья! Вы меня сильно пугаете. Честно. Какие сны?! Какие боги?! Всё! Хватит! Я иду за Тверком! – и девушка пулей умчалась из комнаты.

– Давай оденемся, пока никого нет, а потом уже будем думать, что означают наши похожие сны.

– Согласна, милый.

Глава 6

Спустя некоторое время в комнату вернулась Ли, а за ней следом зашли Тверк и «ботан».

– Что у вас случилось? – начал тимусианин. – Ли рассказала какую-то непонятную информацию: какие-то сны, дети.

По мере рассказа Сваровым своего сна и дополнениями Надежды, «ботан» всё больше и больше начинал покачиваться из стороны в сторону. Егор поинтересовался у Тверка, что значат эти движения.

– У нас это означает крайнюю степень досады. Я сам, честно говоря, удивлён его поведением. Обычно такое присуще обычным специалистам, но не арумам.