Над островом чёрный закат. Хроники исступлённых

Ближайшим рейсом вернул женщину на Континент, мальчишку поручил опальному отцу-диссиденту и, не испытывая ни малейших угрызений совести, отправил в отставку Сенат в полном составе.

Народ, озадаченный столь решительным поворотом, для порядка повозмущался, но, обретя очередные подачки, главным образом в виде щедрых посулов, сник и смирился.

Стоило ему согласиться и власть оказалась бы в его руках – решительных перемен тогда жаждали все. Но когда напряжение достигло предела и пришлось выбирать, он смалодушничал, отказался.

И выиграл.

Тогда он решил, что нужно продолжать работать и, главное, просто жить. Нужно терпеть, спокойно дожидаться своего часа и довольствоваться тем, что есть. Похоже, его время еще не настало. Тогда же он впервые всерьез поверил, что оно непременно придет – его время, явится, когда не ждешь и даже не очень желаешь.

Подвернулось приятное отвлечение – он женился. У него родилась дочь – его Тея. Он сохранил девочку и жену рядом, образовав семью, – по Закону у него было такое право.

Он им воспользовался и не пожалел – Тея стала его нескончаемой радостью. К тому же он обрел, наконец, настоящий дом.

С тех суетливых весен их отношения с Владетелем сделались сугубо официальными, между ними не осталось ни прежнего тепла, ни искреннего доверия. Они стали просто сотрудниками – первый и второй.

Координатор постепенно стал замечать, особенно после рождения дочери, что исполняет служебные обязанности автоматически, что молодой задор, иссякнув, сменился холодным расчетливым равнодушием опыта.

Он по-прежнему жил заботами государства, но теперь к служению прибавился иной интерес – личный, который он взялся энергично подпитывать. У него появилась мечта: обручить трехлетнюю дочь Тею с шестилетним увальнем Адамом, незаконнорожденным сыном Владетеля. С великой настойчивостью, отвергнув противные соображения жены, он упрямо приближал свою мечту к осуществлению, сумев придать этому событию значение едва ли не государственного праздника всеобщего прощения.

Владетель на торжество не явился. Упорно не желая замечать сына, он понимал, что, признав ребенка, одновременно признается в нарушении основных запретов Закона, кстати, установленных им самим. Было известно, что Адам внук Гора, то же, что Гор отец Владетеля, а Владетель в свою очередь отец Адама не считалось очевидным, а лишь осторожно подразумевалось узким кругом осведомленных.

И все же праздник удался на славу, дети были прелестны, особенно Тея.