Над островом чёрный закат. Хроники исступлённых

Туман рассеется, но надолго ли? Альтернатива проще, и уж во всяком случае, достойнее – уйти, закрыв за собою дверь.

Он знал, что новые поколения начисто лишены свободы выбора. Уходят, едва возникает потребность общества. Исключение старики – родились раньше, не попали в Систему, теперь доживают в редеющей очереди к естественному концу – дарованному им благу. Продолжают увиливать, отчаянно превозмогая немощи, напрягают врачей… До чего же унизительно цепляться за жизнь, так не похожую на жизнь, – унылое зябкое существование.

Он не позволит себе пристроиться в эту убогую очередь. Ни за что…

И все же он не спешил уходить. Опасался, что на произвол судьбы будет брошено множество незавершенных дел, неосуществленных затей, неразрешенных споров. Но главное, что последнее время особенно мучит, придется добровольно отдать себя на суд тех, кто явится на смену, и кто по обычаю предков не удержится и первым делом состряпает разбирательство жестокое и бессовестное, осознав, что ответить на обвинения он уже не сможет.

Он скоро уйдет, навсегда избавит народ от страха. Простит современников, пожелает им беззаботного счастья. Они, бедные, не понимают, думал он печально, что следом явится новое время, и всех этих нескладных людишек придавит еще больший страх. Так бывало всегда и так, к сожалению, будет вечно…

Сдерживая неприязнь к людям, невзначай попадающим в поле зрения, он в который раз вспоминает, сожалея, что на последнем заседании Сената так и не настоял, чтобы в обслуживающем персонале и охране дворца остались одни роботы.

Раздражение копится, кажется, еще мгновение и он не совладает с собой, сорвется в ярость – в пропасть, из которой не выбраться без потерь. Особенно невыносим этот шустрый живчик – юный врач Герд. Откуда он взялся такой непонятный, откуда свалился на его голову? Но вспомнил: тщедушного паренька с твердым и ясным взглядом, свидетельствующим о независимом характере, он сразу же, не сомневаясь, предпочел из группы соискателей на должность личного врача – чем-то этот мальчишка задел его за живое…

«И вот надо же, второй день пошел, как паршивец упрямо прячет глаза, – вдруг подумал Владетель.

 – Человека, прячущего глаза, следует презирать, но и опасаться следует. Того же, кто смотрит дерзко, не мигая, презирать не стоит, но опасаться нелишне… По Закону мальчишку надобно наказать. Но как же редко случается – чтобы прямо в глаза…»

Противоречие неразрешимо. Прямой взгляд – опасность, исходящая извне.