Над островом чёрный закат. Хроники исступлённых

И, собравшись, добавил бодро: – Я всегда готов.

– Ладно, ступай, буду думать. Хотя нет, погоди. Скажи, сколько мне осталось, если… ничего не делать?

– Думаю и надеюсь, три недели, или немного больше, судя по динамике… Точнее скажу… через два дня. Но, уверен, на обезболивающих долго не протянуть – самообману придет конец и тогда…

– Это приговор, – глухо определил Владетель. – Ступай, Герд! Да не оставят тебя боги своими милостями…

Герд немедленно выпал из поля зрения старого человека – исчез.

6

Адам очнулся, открыл глаза. И тотчас ожил будильник – ежеутренний сигнал постоянно включенной трансляции. Вкрадчиво зашелестел, набирая громкость, все более концентрируя ее в отчетливых секундных ударах. Наконец, прорвало – будильник окончательно пришел в себя и суматошно запричитал. Адам потянулся и отключил прибор.

За окном светало, там моросил дождь – капли монотонно били по звонкому подоконнику.

Вставать не хотелось. Сегодня можно поваляться в постели вдоволь, разрешил он себе.

Как часто, особенно нестерпимо в последние годы, мечталось однажды нарушить порядок, пренебречь неумолимым сигналом, по которому каждое утро поднимается огромный университет, оставаться лежать, день напролет предаваясь лени. Но всякий раз, стоило крамольной мысли коснуться сознания, он решительно подавлял ее, и она послушно тонула в далеких закоулках памяти, чтобы всплывать вновь и вновь, как только явятся больные мысли и придет пора бороться с ними.

Сегодня необычный день, думал Адам. Он уже не студент, он взрослый самостоятельный человек. Бесконечно долго он шел к этому дню, много и напряженно думал о нем, представлял себя в этом дне. И вот этот день настал и не принес ничего особенного – обычный дождливый денек, рядовой день жизни.

Комната, предоставленная ему в одном из домов низшего ученого сословия, была вещественным подтверждением нового статуса.

Она оказалась просторной и не шла ни в какое сравнение с тесной клетушкой в студенческом общежитии, бывшей его пристанищем на протяжении нескончаемых десяти весен. Как он там помещался было загадкой, учитывая, что за время учебы его габариты увеличились по меньшей мере вдвое по всем измерениям, а вес и того больше – почти вшестеро.