Над островом чёрный закат. Хроники исступлённых

Над шторкой засветился зеленый мерцающий прямоугольник, строки текста и цифр на нем содержали параметры крови, пульс, артериальное давление, кислотность в желудочно-кишечном тракте… Читать дальше Адам не стал, ничего интересного дальше не было. Текст завершался словом, выполненным более крупным шрифтом вразрядку: «ЗДОРОВ».

Он знал, что отныне эта опция будет сопровождать его на протяжении всей жизни до той поры, когда вместо оптимистичного ярко—зеленого слова «Здоров» появится перечень болезней, избавиться от которых его заставят общим для всех исступленных способом, отдающим безнадежностью, – велят закрыть за собою дверь.

Но это случится еще нескоро, успокоил он себя.

Он быстро оделся и вышел из душа.

В своей комнате Адам не держал никакой еды – в жилых помещениях этого уровня держать пищу не полагалось, придется завтракать в столовой на первом этаже. Но как же ему не хотелось видеть сейчас сокурсников. Они наверняка теперь там и как всегда строят грандиозные и однообразные планы на будущее.

Он спустился на первый этаж в открытой кабине лифта. На последнем переходе к столовой по ярко освещенной галерее из боковой ниши наперерез ему метнулась темно-серая фигурка в ниспадающем крупными вертикальными складками балахоне с остроконечным капюшоном, наполовину скрывавшим голубовато-бледное лицо. Это была Тея.

Адам немедленно узнал ее по желтым несоразмерно широким и на вид тяжелым сандалиям. Невесомая фигурка Теи опиралась на них и, казалось, только благодаря этому удерживалась вертикально.

Ее острый подбородок, видимый между крыльями капюшона, был надменно приподнят, узкие ярко-красные губы придавали лицу вызывающе строгий вид. Будоражащее чувство протеста ожгло Адама, захотелось во что бы то ни стало избежать этой неожиданной встречи, но было поздно. Он смирился с неизбежным, остановился.

Тея откинула капюшон и Адам наконец-то увидел ее лицо целиком. Ее огромные серо-голубые глаза блестели, они смотрели на него прямо, прикрываясь время от времени тяжелыми синеватыми веками.

В эти мгновенья лицо девушки мертвело и напоминало не лицо человека, а белесую плоскую маску, перечеркнутую ярко алой горизонталью губ. Ее редкие рыжеватые волосы были гладко зачесаны и собраны на затылке в жалкую тугую метелку. Но глаза открылись и лицо ожило.

– Адам, сделай одолжение, – заговорила Тея, – объясни, почему ты меня избегаешь. Ты ведешь себя так невежливо, точно мы совершенно чужие.