Букет из белых лилий

 – «Как об этом сказать Арсению? Это убьёт его неокрепшую душу… Скажу, что лежит в больнице, чтобы немного подготовить его. Допустим, там вновь карантин и запрещены посещения»…

Так она и сделала.

– А когда мы сможем к ней придти?

– Скорее всего, когда снимут карантин…

Но как воспитательнице не жалко было причинять боль, а сказать правду всё-таки пришлось.

Арсений сначала не мог поверить в сказанное, а потом просто замкнулся в себе и только слёзы горечи, пропитывающие по ночам подушку, говорили, как тяжело он переживал смерть Алёны.

Минуло уже три года с той трагической даты, а лицо Алёнки, набегающими слезами памяти, всплывало в его глазах…

Потеря сестрёнки могла бы надолго оставить отпечаток маски печали на лице мальчика и напоминать о себе болью в сердце, если бы не один случай:

Арсений возвращался в свою комнату, после занятий в секции самбо. В коридоре он увидел как толпа мальчишек во главе с Пышкой издеваются над щупленьким мальчуганом. Мальчик сидел на корточках, сжавшись в комочек и тихо плакал.

– Ну ты, хромоножка, проскакай-ка на своей хроменькой ножке, а мы посмеёмся, – толкнул его под зад ногой Пышка. – Барыга, а ну-ка постучи ему по голове, а то он не слышит.

Барычев тут же кинулся выполнять приказание и со всего размаха шлёпнул несчастного по голове. Тот ещё больше уткнулся в колени терпеливо снося издевательства.

– Ну-ка проси прощения у мальчика, – схватил Барычева за ухо Арсений. Товарищи попытались защитить Барыгу, напав сразу с двух сторон.

– Проучите этого тоже! – со злостью выпалил Пышка.

Но двое нападавших уже лежали на полу, остальные испугавшись той же участи, боязливо попятились назад.

– Пышка, тебе никак неймётся, – сгрёб того за волосы Арсений. – Если ты такой смелый, давай – один на один. Могу тебе даже фору дать – ещё двоих из своего кагала прихватить.

– Ну, пошутили мы…

– Этот мальчик – мой друг и если ещё кто-нибудь так пошутит, будет иметь дело со мной…Понятно!

– Поня-ятно… – угрюмо, в разнобой ответила компания.

– А теперь шурши отсюда!– кивнул Арсений в конец коридора…

– Ну всё – не плач. Больше они тебя не тронут, – успокоил он мальчика. – Ты новенький?…

– Угу…

– Как тебя звать?

– Серёжа…– посмотрел тот на спасителя благодарными глазами.

– А фамилия?

– Егоров…

– Почему они тебя хромоножкой обзывали?

– У меня ножка одна больная…

– А что с ней?…

– Мама меня маленького уронила – пьяная была.