Букет из белых лилий

– Ну с женихами у нас туговато, а столовую – это можно. К нам, на природу много людей приезжают, а каждому кушать хочется…Так как?..

– А с чего это вы взяли, что я здесь кашеварить буду? Вон, пускай Маринка остаётся – коров доить.

– Ну дык, как пожелаете, – развёл руками хозяин…

А на столе, словно по мановению волшебной палочки, появилась ещё бутылочка.

– Василий Афанасьевич, вы Насте больше не наливайте, а то следующим этапом она потащит вас на дискотеку, – шутливо бросил Арсений.

– А зачем же куда-то идти? Мы её здесь устроим.

– Тогда давайте гитару! – весело выкрикнула Марина.

– Гитары нету – вона гармонь! – кивнул хозяин на двухрядку и до краёв наполнив стопку Насте, не дожидаясь других, поддержал ей компанию.

– Стёпка, дай-ка сюды гармонь! – чуть захмелевшим голосом выкрикнул отец…

– За окном черёмуха колышется…

Затянул он выразительным баритоном.

– Распуская лепестки свои…

Подхватила Настя лирическим сопрано.

– За рекой знакомый голос слышится

и поют всю ночку соловьи…

Примкнула к ним Ольга Сергеевна, а за ней и остальная компания влилась в исполнение песни…

А потом, как и обещал хозяин, грянули задорные частушки, выманивая гостей на танцевальный круг.

Маринка с Настей, подпевая и притоптывая пустились в пляс.

– Э-хх!.. – не выдержал Арсений и выскочил следом…

– Любашка, пошли!…– потянул за собой подругу Степан.

– Если бы не моя поясница!.. – хлопая в ладоши, азартными глазами провожала пляшущих хозяйка.

До поздней ночи из-за двойных стёкол избы Гусевых слышались: то хватающая за душу народная песня, то стук каблуков разудалой пляски…

А потом, долго ещё сидели на кухне Арсений с хозяином, рассуждая о превратностях судьбы:

– Жизнь-то оно бывает, сильно вдарит, но так, чтобы выдержал человек. Вот поэтому сильных она шибче бьёт. Вот разве выдержал бы слабак то, что пришлось пережить тебе: считай следом лишился и родителей и сестры, – тяжело вздохнул Василий Афанасьевич…

Слабо горел ночничок, в печке потрескивали догорающие угли и только завывающая в печной трубе метель нарушала тёплую, уютную, тишину – всё это: расслабляло, раскрепощало и располагало к душевным разговорам…

Разрисованные крещенским морозцем стёкла, багрянцем заиграли под лучами восходящего солнца.