Золотой дурман. Книга вторая

– Дык как жа теперя быть-то? – вопросительно посмотрел Евсей на Серафиму.

– Ничего я тебе посулить не могу. Сделаю настой для него, но здесь опять же – надёжа только на Бога. Даст Господь – вспомнит он всё через како-то время. Бывает через друго потрясение в память входят.

Ну и кормить его уже можно понемногу: супчики жиденькие – куринны, свеклу, репу – пареную, травянку[12 - Травянка – слабоалкогольный напиток из трав.] хорошо, кулагу[13 - Кулага – ржаная мука, напаренная с ягодами в русской печи.], – разъяснила она Евсею дальнейшую заботу о чужаке.

– Марьянка! – позвал он. – Возьми-ка в сарае посуду для Мирона. Да, следи, чобы только с её и ел. А свою – подальше убери, а то, кто его знат – измещрит[14 - Измещрить – поесть или попить из чужой посуды.], выкинуть придётся.

– Тятенька, ты только ему не говори про это – не поймёт он ваших порядков, – с упрёком взглянула Марьяна на отца.

Евсей, ничего не ответив, только махнул рукой и пошёл за поскотину[15 - Поскотина– ограждение вокруг поселения.

Слух о том, что чужак пошёл на поправку, быстро облетел старообрядческий скит. Соседи зачастили в гости к Евсею, неся: кто курочку, кто яйца и молоко, кто дикий мёд, а кто и просто – из любопытства.

– Вы долго-то не засиживайтесь. Да с расспросами не усердствуйте – слаб он ишшо, – предупреждал гостей Евсей.

Чувствуя, что силы понемногу возвращаются, Мирон попытался встать с кровати. Превозмогая ещё не утихшую боль, он медленно поднялся на ноги и осторожно пробовал сделать шаг, но тут же пошатнулся, и едва подоспевший Евсей успел подхватить его под руки.

– Чего-то голова закружилась, – улыбнулся Мирон.

– Слаб ты ишшо, обнесло видать. Едва с кровати съерыхался[16 - Съерыхаться– с трудом сползти], а уж бегать хошь. Вот погоди чуток, обыгаешься, тогда хоть пляши, – развёл руками Евсей. – Я счас! – выбежал он в сени.– Совсем забыл. Вот два батажка изладил, – поднял Евсей вверх крепкие берёзовые палки, сделанные под костыльки.

Мирон с благодарностью взял из рук Евсея подарок. Опираясь на костыли, поднялся с кровати и попробовал сделать несколько шагов по горнице.

– Ну вот, большая подмога, – остановился он, крепко держась за палки.

– Уже по горнице кондылят?! – раздался голос от порога. А мы с Евсеем по первости тебя чуть было не похоронили.

– А-а, Антип!.. Проходи, чево в дверях встал, – повернулся к гостю Евсей.