По местам стоять!

Отсеки нумеровались, начиная с носа корабля.

На «Малютке» три переборки внутри прочного корпуса и четыре отсека – первый, торпедный. За ним идёт второй, центральный, под которым под деревянным настилом расположена аккумуляторная яма с аккумуляторными батареями. Потому в центральном посту едкий запах кислоты. В этом отсеке командование лодки и важные службы – гидроаккустик, рулевые. Третьим идёт дизельный отсек, самый шумный и самый тёплый на лодке. А замыкает корпус четвёртый отсек, электромеханический. Здесь единственный электромотор и единственный гребной вал.

Сменили «Малютку», заняли указанную на кальке позицию. При выходе в море командир лодки получал несколько бумаг. Первая – боевой приказ, где слова общие. «Занять позицию в указанном районе, уничтожать врага…» Калька же накладывалась на штурманскую карту, здесь нанесено всё – позиция лодки, границы района, пути отхода, вероятные коммуникации врага. И последнее – условные сигналы и радиосвязь – частоты связи со штабом, другими лодками, надводными кораблями.

Но рация в походе работала только на приём, да и то могла принимать шифрограммы только в надводном положении, ночью, при зарядке аккумуляторов. Выходить в эфир лодке можно было только в случаях экстренных, чтобы не обнаруживать себя. К таким случаям относился сигнал об аварии, боевом столкновении с вражескими силами или об обстановке, которая важнее, чем обнаружение себя перед противником. Например – крупный конвой врага, на который надо навести наши бомбардировщики или морские силы.

Сутки простояли у острова Фидониси на перископной глубине, а ни одного транспорта на коммуникациях. Ночью всплыли, заряжали аккумуляторы, вентилировали отсеки. За день пребывания под водой воздух в отсеках спёртый, дышится тяжело. Ближе к концу войны немцы на своих подлодках стали устанавливать шноркели, эдакую трубу на рубке. Через два канала шноркеля поступал свежий воздух, которым дышал экипаж и на котором работали дизели, а второй канал выводил выхлопные газы.

Лодка при этом была почти невидимой со стороны. И ещё был положительный момент, отработавшими газами продувались главные балластные цистерны при всплытии, экономился сжатый воздух высокого давления.

С рассветом снова погрузились на перископную глубину. У перископа то командир наблюдает, то Андрей, то боцман. В центральном посту ещё радист, но его привлекать нельзя, его дело быть на связи, слушать эфир. И снова день прошёл впустую. Всплыли на ночь, дизель шумит.