Ученик Путилина

И если была совершена ошибка, то подсказывал пути исправления ее.

Однажды летним вечером Павел прогуливался. Завел себе привычку каждый вечер совершать моцион – вдоль Екатерининского канала до набережной Мойки, потом до Невского и на квартиру. Получалось восемь кварталов, причем немалых. Прогулка давала нагрузку мышцам и очищала голову. Центр почти, народ по вечерам променад совершает, все принаряжены, раскланиваются со знакомыми. Тускло горят масляные или газовые фонари. Дворники у домов на вверенном участке стоят, наблюдают.

Случись непорядок – в свисток дуют, сигнал городовому подают. Оттого шпана и гопота в центр обычно не суются, знают – повяжут сразу при нарушении порядка. Однако все равно происшествия бывали. Слишком лакомый кусок для разбойников или грабителей. Угрожая ножом или кастетом, забрал бумажник у господина и ходу! Ибо если догонят, могут побить, и сильно. В Петербурге осенью и зимой погода скверная – с Финского залива промозглый ветер, влажность большая, как во всех приморских городах, скользко, хотя дворники и снег счищают и посыпают тротуары мелкой золой из печей или песком.

Зато летом благодать. Темнеет поздно, ближе к полуночи, светает рано. Да и сама ночь серая и короткая. Нет жары, но комары донимают. Когда легкий ветерок, комаров сносит, тогда совсем хорошо.

Только подошел к углу набережных водных путей, как крики услышал, шум потасовки. На мостовой легкий возок стоит, люди мелькают. Благостное настроение сразу пропало.

Павел помчался вперед, на ходу достал из кобуры под пиджаком револьвер.

– Стоять! Полиция!

От возка в стороны сразу рванули два мужика.

– Стоять! Стрелять буду!

И выстрелил вверх. Беглецов это только подстегнуло. По булыжной мостовой в сторону Малой Конюшенной мчатся. Еще можно выстрелить, но неизвестно, как велика их вина? А то можно и самому за самоуправство под суд попасть или быть уволенным. Павел вскочил на подножку возка. От него в испуге отшатнулся извозчик.

Да и любой бы испугался. В руке револьвер, волосы взъерошены, глаза горят.

– Я из полиции. Что случилось?

С сиденья возка голос. Павел даже не понял сперва – женский или мужской? Оказалось – подросток лет четырнадцати. От испуга заикается.

– На… нас… напали, сударь! У меня и денег-то нет.

– Верно, верно, испугали только мальчонку, – поддакнул извозчик.

– Ничего не забрали? Сам цел? – спросил Павел.

– Цел.