Щипач

Сказал, чтобы что-то ответить, но попал в точку.

– Да, там тоже осиное гнездо «Черной гвардии». Удачи тебе, товарищ!

– И тебе!

Среди чекистов и пролетариев на «вы» не обращались, это буржуазный пережиток. Пока Алексей возвращался к себе, во временное жилье, слышал, как в разных районах города идут перестрелки. Но зато теперь знал, что чекисты давят инакомыслящих. Большевики в октябрьском перевороте привлекали союзниками другие партии, чтобы умножить число активных штыков. А как только власть оказалась у них, стали огнем и мечом уничтожать в прямом смысле слова, не идеологически, а физически, анархистов, левых эсеров, социалистов-мартовцев, абсолютно всех, кто появился на политическом поле.

Кстати, последний оплот анархистов в особняке Цейтлина пал в полдень 12 апреля. За время боев с «Черной гвардией» было убито более сорока анархистов, двенадцать чекистов. О раненых достоверных сведений не имеется. Восстания анархистов прокатились по многим губерниям. В Городце Нижегородской губернии, в Новочеркасске, бывшей казачьей столице войска Донского, в Курске и Самаре.

Все были утоплены в крови. Анархисты были разгромлены, но не все, и руководителю ВЧК Ф. Э. Дзержинскому попытались отомстить.

Теоретик анархизма, князь по рождению, Петр Алексеевич Кропоткин был в первую очередь выдающимся ученым-географом. В молодости примкнул к революционерам, за что преследовался царским правительством, а потом и вовсе уехал за границу. После февральской революции 1917 года вернулся в Россию, анархисты пытались вовлечь его в свое движение, возглавить, но пожилой князь отказался.

К нему дважды приезжал Нестор Махно и, видя нищенское положение ученого, взял его семью на содержание. Князь с семьей из беспокойной Москвы перебрался в 1921 году в Дмитров, где и умер. Гроб с телом выставили в бывшем здании Московского дворянского собрания, ныне Колонный зал Дома союзов. С телом прощались и люди благородного звания, и анархисты. Кстати, многих арестованных анархистов под честное слово выпустили из тюрем для прощания. И ни один не нарушил данного слова, все вернулись в узилища. Князь был уважаем и большевиками – Лениным, Дзержинским, и анархистами, и членами других партий, в частности эсерами.

Добравшись до съемного жилья, Алексей разделся, затопил буржуйку, в комнате холодно. Когда огонь разгорелся, поставил на печку чайник, потом сел на стул, достал из пальто бумаги, которые вытащил из куртки чекиста Фомина. Оказалось – талоны на питание трехразовое в столовой ВЧК.