За троном. Царская милость

И даже если вора заподозрили и подоспевшая стража обыскала, кошелек не находят. А нет зримых доказательств – не вор. По такой же схеме современные карманники, или «щипачи», действуют. Ничего не ново в этом мире. Только карманов во время царствования Федора Алексеевича еще не было. Появились они позже, когда Петр I привез из Голландии на Русь чужеземную одежду и моду. Вопреки всеобщему мнению, карманники – не начинающие воры, а элита уголовного мира. Ведь какую ловкость рук надо иметь, чтобы у трезвого и осторожного человека вытащить и срезать кошель, чтобы он не заподозрил ничего! Вот только наказание за кражи были разные.

Если в наше время – отсидка в тюрьме и с условно-досрочным освобождением после отбытия половины срока, то городские стражники в старинной Москве передавали вора в руки палача. Тот выжигал на лбу букву «В», чтобы все видели, рвал клещами ноздри, был вор бит кнутом и сослан на каторгу. Зачем кормить преступника в узилище, содержать охрану, тратить деньги из государственной казны?

Вор действовал в одиночку, Алексей не увидел подельников.

Когда покупатель в богатом кафтане с супружницей зазевались, разглядывая женские украшения, вор ловко срезал кошель. Если бы Алексей не был настороже, то не успел бы увидеть момент. Вор уже успел пару шагов назад сделать, в сторону Алексея, как тот схватил его за руку. В этот момент потерпевший, не обнаружив кошеля с монетами, заорал благим матом.

– Рятуйте, люди добрые! Обокрали! Держи вора!

А вор пытался вырвать свою руку из мертвой хватки Алексея.

– Сударь! Вот он – вор!

Потерпевший кинулся к вору.

– Отдай деньги, тварь!

Вокруг сразу толпа образовываться стала. К месту, где шумели и кричали, стала пробиваться городская стража. Торг – место беспокойное, стражники тут были всегда. Вор сбросил свободной рукой кошель на землю, избавившись от улики, сам закричал.

– Да вот же кошель! Сам обронил его, раззява!

Известное дело, громче всех кричит «держи вора» именно сам вор.

– Люди добрые, не терял я! Вот – полюбуйтесь: ремешок кожаный срезан.

Вор криво усмехнулся, зло глядя на Алексея. Кошель на земле лежал, как раз между ними. Решил опорочить Алексея, на него вину свалить.

– Он это, он! Одежа на нем немецкая. Он украл, я сам видел!

Возбужденная толпа не стала разбираться, кинулась на обоих. Удары стали сыпаться со всех сторон. В Москве уже была немецкая слобода, именуемая горожанами Кукуем, по названию одноименного ручья, что протекал рядом.